Взрыв во время операции. Как учились на ошибках

Он очень был отличным педагогом, хорошо учил. Я помню, когда я приехал на факультет, он на анестезию ходил и, соответственно, слушателям всё объяснял. Я помню, как в третьей, в одной операционной – три стола, на одном столе он работал, и у нас было семь человек, первая группа, и мы работали на трёх столах. И там произошёл взрыв аппарата от статического электричества. Интересный был этот случай, благополучно для больного. Потому что был шведский аппарат, и во время взрыва... А взрыв почему? Мы заземляли, тогда эфир был, это взрыв с кислородом, взрывоопасный. Мы заземляли больного, заземляли стол операционный, всё по всем правилам. Оказалось – в анестезиологии мелочей не бывает. Мелочь оказалась. Мы переодевались в хлопчатобумажную одежду, анестезиолог, тогда сестёр не было ещё. Было только две сестры в клинике. Они только разносили нам лотки. Мы когда учились, один работал с сестрой, другой анестезиологом. А потом на следующий день менялись наоборот. Поэтому сестёр не было. Анестезиолог на искусственной вентиляции – мех, который он прижимал к груди. А второй рукой что-то хотел сделать. И в это время произошёл взрыв. Почему взрыв? Оказалось, что рубашка, которая пуговицы не касалась. А он прижимал к груди, а там, видимо, в мешке маленькая дырочка появилась, и образовалось статическое электричество, и от этого произошёл взрыв. Волна пошла, аппарат отсоединился от больного, поэтому больной не пострадал. Больше пострадал анестезиолог – у него грудь обожгло, барабанную перепонку порвало. Аппарат загорелся. В аппарате, шведский аппарат тогда был, помещалась массивная натронная известь. Металлическая коробка. Так её разорвало. Понимаете, если бы взрывная волна пошла в лёгкое... Такой взрыв был в Москве, у Богуша, на единственном лёгком, когда разорвало трахею. Богуш был готов – он быстро сделал, вскрыл грудную клетку, массаж, восстановил проходимость трахеи. Успел. И потом этому больному ещё на единственном лёгком сделали операцию. Спасли. И на обществе потом демонстрировали этого больного. Вот так, когда все были наготове – и анестезиологи, и хирурги. У нас был как закон. Я вспоминаю, когда мы учились, мы в 9 часов начинали конференцию общую, обсуждение тех больных, которые идут на неделю вперёд, на операции. И мы шли сразу в операционные, все анестезиологи. А через 5 минут хирурги приходили уже готовые к операции. Они садились со стерильными руками и ждали. Поэтому самый опасный момент был – это введение в анестезию. Даже сейчас взрываются аппараты – было во время коронавируса в одной из больниц, и больные погибают. Так что у Богуша тоже было. Так что я помню эти все взрывы.