Всё-таки мне представляется дело таким образом, что Сталин время от времени занимался кровопусканием в обществе, без чего, видимо, он не мыслил себе сохранение его существования, существования этого общества, и от крестьянства. Вот аппарат – 1937 год, в основном, ну, не только. Ввод в войну – струхнул порядком. К концу войны пооперился опять – Ленинградское дело, а о скольких мы ещё не знаем. Теперь белые халаты, или убийцы в белых халатах, космополитизм, так сказать. Готовилось, кстати, Мингрельское дело. Он туда уже пошёл. Я помню, в 1952 году, осенью, в декабре, было разослано письмо по Мингрельскому делу. Там, видимо, должен был сильно пострадать Берия – это под него было. Видимо, Сталин ещё один круг хотел сделать ликвидации своего окружения, на всякий случай. Поэтому, мне кажется, здесь и в данном случае еврейский вопрос входил, кроме международного, ещё и во внутреннюю структуру как бы методов управления и средств управления страной путём кровопусканий периодических. Без этого он просто, видимо, не мыслил – то есть не видимо, а точно не мыслил – своего существования, осуществления совершенно параноической идеи мировой революции. Он же видел, что она срывается. Отсюда ведь и организация, и поддержка мирового коммунистического движения и всё такое, организация всяких международных провокаций. Поэтому обидно, конечно. Антисемитский союз вдруг был назван Союзом русского народа. Ну при чём тут русский народ? Ведь я вот тоже русский народ. Почему моим именем называют такое грязное совершенно дело? Я не пойму, правда, идеологов этого дела – то ли это от корысти... Ну, трудно поверить, что это и убеждение. Ну, трудно поверить. Говорят, люди начинают убивать со страха. Может, и тут какой-то... А что, собственно, почему страх? Или результат какого-то комплекса неполноценности, что ли? Обида на себя. Но ведь и поражены были, и заражены были этим и незаурядные люди. И в прошлом, скажем, веке.