Политика Сталина

Но что же касается сталинской политики, то она была абсолютно подчинена интересам власти – совершенно другой конфигурации этой власти, её сущности, её исходных посылок. Ведь Сталин очень хорошо понял, и я считаю это его гениальным изобретением, может быть, единственным, – это создание аппарата, создание аппарата. Он понял, что если он допустит какую-то слабинку в этом отношении, то жизнь рано или поздно вырвется из тех берегов, которые он уготовил для жизни. Но он создал аппарат, встроил его в государственную систему, причём, что интересно, он освободил аппарат от ответственности, он его освободил, он создал защитную стену – государственный аппарат, который должен был формально отвечать за всё. И вот интересно, это уникальное явление в истории, когда монарх, властитель создаёт свой личный аппарат, он его избавляет от всякой ответственности, но аппарат всесилен, он всевластен, он волюнтаристичен, то есть он делает всё, что пожелает делать и захочет делать, и ни за что не отвечает, а отвечают другие, если нужна такая ответственность. Время от времени, в силу тех или иных причин, наступают времена репрессий, когда надо было «варить свежую кровь» – более подчинённую, более угодливую. Убирался старый аппарат, но здесь никаких уже демократических иллюзий не было, сентиментальность уходила в сторону. Он уничтожался, а место это занимал, зная судьбу своих предшественников, ещё более исполнительный. И вот это колесо исполнительности, причём окровавленное колесо исполнительности, так и двигало общество. Поэтому о какой-либо национальной политике Сталина говорить не приходится. Это, как и любая другая сфера – то ли в отношении крестьянства, то ли рабочего класса, то ли интеллигенции, то ли нации, национальности. Его это всё ведь мало интересовало. Это создание империи, где человек, будь он таджик, цыган, грузин, украинец или русский, не имел никакого значения. Ну для того чтобы страх был более основательным и чтобы он не мешал ему властвовать и продвигать свои идеи, время от времени наступала, ну что ли, полоса репрессий в отношении наций. Ибо, скажем, возникали одно за другим и в войну, и даже после революции, и в войну, потом после войны. Это ведь не акции, направленные главным образом как самоцель против конкретного народа. Это всё-таки акции против всех народов, чтобы запугать их, чтобы показать: вот будет с тобой то же самое, что произошло с этим народом.