Иннокентий Смоктуновский и роль Царя Фёдора

Шёл 1967-й год, в Киеве был фестиваль в связи с 50-летием образования СССР – Дни России в Украине. Папа вернулся и говорит: «Я познакомился со Смоктуновским». Да, да, да, это же. И вдруг он стал к нам часто ходить. Тогда мы жили напротив американского посольства. А Иннокентий Михайлович, когда снимался на «Мосфильме», останавливался или в «Украине», или даже в гостинице «Мир», недавно построенной. И он иногда пешком приходил, несколько раз, без звонка. И однажды напугал соседку. Она говорит: «Что, всё забрали, или продолжение “Деточкина”?» А он лысый пришёл. Дело в том, что он вовсю снимался в фильме «Чайковский». И там – то один грим, то другой, то седой, то без седины, то средний. И так – четыре часа, а так бы ещё больше было. И вместе с тем, он замечательный в фильме «Живой труп», он там полусумасшедшего налысо. Но какая интересная жизненная коллизия – он к нам приходил, и Владлен ему говорит: «Слушай, Кеша, ну, туда-сюда…» А потом говорит: «Ты знаешь, ты царя Фёдора должен сыграть». Он говорит: «Царя Фёдора? Что-то я не помню». – «Ну как это? Это же начало Художественного театра, а потом и Москвин играл, и Добронравов, Хмелёв. К сожалению, сейчас, во время войны, сгорели декорации, но надо…» – «Да, ну, давай, почитаю». Через месяц: «Мне так роль понравилась, Владлен, интересно». А папа тогда ещё – вот это же шлейф истории художественности – достал эскизы декораций, туда-сюда. В соседнем подъезде у нас жил сын Качалова, дедушка нынешнего министра культуры, и Вадим Васильевича Шверубович, он был завпост, говорил: «Восстановим декорации, всё». И шёл разговор о том, что Смоктуновский из Ленинграда переедет в Москву, всё. И опять-таки – коллегия Министерства культуры. Фурцева говорит: «Ну, сегодня с Малого театра, какие у вас планы?» Жаров говорит: «У нас в планах “Царь Фёдор Иоанныч”». – «А кто будет играть?» – «Виталий Доронин». А Кедров говорит: «А знаете, у нас тоже есть в планах», – ученик Станиславского, – «в планах “Царь Фёдор Иоанныч”, мы будем восстанавливать». А Фурцева говорит: «А кто?» – «У нас Смоктуновский». И тогда Фурцева говорит: «Ну, Михаил Иванович, амбиции Малого театра должны быть кончены, потому что это всё-таки первоисточник, всё, приоритет». Но, к сожалению, всё зависло. Это за год до прихода Олега Николаевича, за полтора. Зависло – у Кедрова суд, всё было, пробуксовка пошла. Когда Олег Николаевич пришёл, сказал: «Сначала надо репертуар, труппа – это». А Иннокентий Михайлович всё-таки хочет роль сыграть. И Малый театр вдруг… Виталий Доронин переживал, что его убрали. Ну и тоже – и постарше, и уже три года с того момента. А Иннокентий Михайлович ждал «Царя Фёдора», сказал: «Моя любимая роль, я мечтал всю жизнь её сыграть. Поэтому давайте, я буду её играть». А дальше, когда он пришёл к нам в 75-м году, Ивана стал репетировать, доигрывал в Малом театре. И приходит туда, в Малый театр, 1 сентября – сбор труппы – говорит: «Я буду играть». А Царёв говорит: «Нет, Иннокентий Михайлович, вы… Мы с вами договор, вы же теперь артист МХАТа. Вот вы тут на договор хотели, там договор – нет, нет». – «А кто будет?» – «Артист Соломин». Оказывается, Царёв… Кстати, в программке был Марчевич, но почему-то Марцевич не был допущен. И за два месяца – отпуск же в академических театрах два месяца – Царёв Соломину-старшему говорит: «Учи роль, учи роль». И он втайне, с супругой, на даче, втайне от всех, от соседей из театра, учил роль. И тоже же это у него рассказ – как действительно всё было на нервах. Потому что конкретно какого-то числа Смоктуновский, Кеша, сидит дома, ждёт, что вызовут его. А тут – это тоже рассказ Соломина, он же недавно ушёл, и до того ему было 90 лет. И вот вспоминал ряд вещей: «Что только какой-то влили, только какой-то опыт… Ну, какой… Ну, опыт жизненный, творческий». Потому что в три часа дня ещё прогона не было. А входит замдиректора: «Будете играть или не будете играть? Будет спектакль или не будет?» Они думают – или совсем отменить, или всё-таки Смоктуновского… И рискнули, всё поставили – и сыграл Соломин. И больше уже никогда не играл Смоктуновский. Через год другой Марцевич ввёлся, его уже играли в очередь. Но вот такая жизненная коллизия, загогулина и так далее.