Легенды МХАТА. Остроумный Борис Николаевич Ливанов

Ну, вы понимаете, мама у меня с того же курса, что и папа. Ну и, как говорил Юрий Юрьевич Леонидов: «Куда мне было деваться?» Родители – актёры. Я был, может быть, зачат за кулисами. И пошёл в эту профессию, я тоже поступил в школу студию. И когда заканчивал, как раз пришёл Олег Николаевич Ефремов. Но это было то сложное время для МХАТа. Было художественное правление – Станицын, Кедров, Ливанов. И так главенствовал Богомолов Владимир Николаевич. И именно сложное время за счёт того, что, как говорили, у нас на четырёх – пять мнений. Начинаем что-то обсуждать – пять мнений. И потом возник Борис Николаевич. А вместе с тем и отец, значит, ввёлся в «Братья Карамазовы». Сначала играл Борис Александрович Смирнов, который и Ленина играл, и Ивана Карамазова. А Ливанов с Лёвой Золотухиным позже и замечательно работали. Вместе с тем всегда при Борисе Николаевиче – высокий артист этот, в нескольких версиях, зять Мижуев, и в молодости – революционер. И отец сказал: «Колокольня Ливана Великого». – «Владик, хорошо ты сострил, мне нравится». А как-то ему там, в коридорах, говорят: «Борис Николаевич, вас художественная часть вызывает». – «Как это художественное целое может вызвать художественную часть?» Ну, и потом, в более сложное время, до того, что произошло. Это исторический момент, который частично освещён в фильме «Берегись автомобиля». Дело в том, что в середине 60-х годов и в дальнейшем проходила коллегия Министерства культуры СССР во главе с Фурцевой два раза в год, где были Большой театр, Малый, МХАТ, БДТ, Александринка и Кировский. И обсуждались планы, тенденции. И однажды Екатерина Алексеевна говорит: «Вы понимаете, сейчас к театру спадает интерес, а к студиям проявляется очень большой интерес, к самодеятельности. И вы понимаете, Борис Николаевич, вы как председатель МХАТа должны понять, какая тенденция. Вот будут ходить в самодеятельные театры – они замечательные профессионалы. Что вы на это…» – «Екатерина Алексеевна, простите, пожалуйста, а вы предпочитаете ходить к гинекологу профессионалу или любителю?» – «Так, товарищи, перерыв, перерыв». Он с ходу, понимаете? Немирович Данченко говорил: «Острить и занимать деньги нужно неожиданно». Это школа Немировича Данченко. Вместе с тем, в 73 м году он не появлялся, жена его приходила, зарплату получала, хотя он жил в соседнем доме. Он так приходил. А тогда Ролан Быков Пушкина репетировал. И он говорил: «Говорят, у вас Бармалей репетирует Пушкина?» – и кому-то он. И сразу же вечер, через два дня, все сцены знали и смеялись. А про новое здание МХАТа сказал: «“МХАТ-хаузен” какой-то построили». Про самодеятельные театры – вы должны это понять, что это пошло по Москве. И тогда Рязанов решил включить эту сценку в фильм. Там текста не было – он рассказал Евстигнееву ситуацию. И тот: «Кого мы только не играли… Насколько ж было Ермоловой… Днём она стояла у шлифовального станка…» И все знали, что это тот самый диалог Фурцевой и Ливанова, на том высшем уровне.