Символизм «Греха»

Вся часть мрамора была задумана как герой. Но герой — это кусок мрамора. Этот блок является таким… Он является метафорой. Он символизирует что-то? Не скажу. Сами думайте, я не буду это объяснять, глупо. Он не является характером. Есть другой герой — Микеланджело. Тоже характер, который хочет овладеть этим характером, который сопротивляется. Естественно, любая природа сопротивляется насилию человека, что бы он ни делал. Даже когда он идёт по земле, гравитация мешает ему ходить. Или летать. Есть третий характер — итальянский народ. Это характер. Это не просто какие-то люди, но характер итальянских каменотёсов, вообще дух Италии. Мощный, первобытный, ренессансный, открытый, сильный. Не интеллектуально освоить, а просто почувствовать. В любой стране есть дух. У русского человека тоже есть дух. Я его несколько раз искал — и в «Белых ночах», и в «Асе Клячиной», и в «Сибириаде». Вот этот дух. Эта суть мне нравится больше, чем сущность. Суть — это такая штука сложная. Большую часть жизни сначала не думаешь об этом. Думаешь о характере, о сюжете, о разных вещах. А я хочу сделать суть. Я не думаю, я хочу сделать метафору. И нельзя об этом думать постоянно — можно так задумать и забыть. Потому что речь идёт о том, что нужно интенсивно вглядываться в человека. Когда Чехов сказал, что может на спор написать рассказ о пепельнице, он не шутил. Но это не так просто, как кажется. На самом деле должно выглядеть очень просто. Надо интенсивно вглядываться в жизнь. Когда вы думаете об общей идее, у вас нет времени разглядывать детали. Вот Толстой в «Войне и мире» один из первых, несмотря на работы предшествующих авторов, как Гюго, разглядел макро- и микромиры в одном романе. Он исследовал суть человеческих отношений до мельчайших деталей. Я не знаю, движение руки, «её глаза светились в темноте»… Тысячи, сотни тысяч людей двигались по пространству, и что ими двигало? Он рассуждает о гигантских вещах. Счастливый человек, он мог это делать, потому что литература позволяет. В кинематографе так нельзя. В кинематографе вы всё время… Роман чем отличается от кино? Тем же, чем музыка. Кинематограф, театр и музыка развиваются во времени, а это значит — только настоящее. Мы живём только в настоящем. Мы не думаем о будущем, когда смотрим. Мы можем что-то предполагать, но у большого искусства создаётся перспектива, которая часто оказывается ложной. Как в жизни, аналогично. Вот что важно.