Как Роза Абрамовна Сирота подсказала мне путь к Алисе Коонен

И так получилось, что в Одесском русском театре уже через год после этой читки своей главный режиссёр познакомил меня с очень знаменитой женщиной Розой Абрамовной Сиротой, вторым режиссёром Товстоногова, знаменитым постановщиком самого Миллера, любимицей всех, кто даже Товстоногова не любил, потому что трудно, но её все любили. Она была толковейшей женщиной. И я, как мальчонка какой-то 14-летний в это время, ей понравился. В разговоре со мной она выслушала, как я читаю, как готовлюсь к ГИТИСу. Она выслушала – это была большая честь, я этого не понимал тогда, что это большая честь. Сидит, курит женщина на столе, сидит, курит женщина – грандиозная Роза Абрамовна. А потом она спросила: «А что вы хотели бы от театра? У вас, скорее, режиссёрское мышление, – сказала она мне. – Вот вы мне читаете, читаете вы хорошо, но и мне проглядывает режиссёр, а не актёр проглядывает». Я говорю: «Ну, наверное, я режиссёр, только я не знаю, что это такое. Я хочу быть клоуном». Она мне тогда сказала так, не знаю, о клоуне, обо всём, но раскрыть свои впечатления о театре. И я рассказал ей об этом театре, в котором сидел, это русский драматический театр, и рассказал об этой книге. И сказал, что там я увидел актрису, равной которой по красоте и, возможно, по силе, судя по отрывочкам, по кусочкам рецензий, не было на советской, российской сцене. Не было. Она говорит: «Вы имеете в виду Коонен?» Я говорю: «Да». – «Она жива». Я говорю: «Как жива? Как жива? Мне показалось, что когда умер Таиров…» Она: «Нет, нет, она очень долго после Таирова живёт». – «А где она живёт?» И она мне назвала: она живёт над сценой театра имени Пушкина, в бывшем Камерном. Там они выстроили себе квартирку. Они вообще были очень простые по отношению к себе люди. У них дачка была во Внуково, ничтожная, маленькая избушка. Они вообще не думали ни о чём, кроме театра. И кроме, как выяснилось потом, друг о друге. Вот это очень важная тема. И она мне подсказала: Театр Пушкина, Алисе Коонен.