Чему меня научила жизнь

Вот если бы вы меня спросили: «Что ты сделал в жизни?» – а я понимаю, что в эти годы уже пора подводить какой-то итог. Не итог в смысле завещания, а итог в смысле: «Ну что, Сашок, не просрал ли ты жизнь? Не подмял ли её под себя, как тебе удобно, и теперь выглядишь таким вот?» Нет. Нет, нет и нет. Я не идеальный, совсем не идеальный. Я вспыльчивый. Это я сейчас тихим голосом говорю… А могу ведь и больно человеку сделать. Потом буду каяться, переживать. Но я научился прощать. Когда-то один режиссёр сделал мне очень больно. Особенно – с моей женой, которая умерла. Он действительно причинил ей боль. И вот спустя годы мы встретились в Алма-Ате. Он сидел в гостинице, завтракал. Я даже не знал, что он там будет. Проходя мимо, увидел его, кивнул: «Здрасьте». И он встал. Тот самый человек, который так сильно обидел и меня, и супругу, встал и пожал мне руку: «Здрасьте». «Доброе утро». И я тоже протянул руку: «Доброе утро». И потом думаю: «Ну что, я правильно сделал? Или я предал? Себя предал, супругу предал, которой уже нет? Правильно ли я поступил, протянув руку человеку, который сделал столько боли?». А ведь он, может быть, один из тех, кто и жизнь моей супруги скоротил. Но потом сказал себе: правильно. Надо прощать. А через какое-то время я увидел, как его уже другие люди предали. Это меня не касалось, но я видел. Поэтому, когда я говорю: «Я научился прощать», – это не просто слова. Хотя да, иногда со мной поступали очень больно. Вот, скажу откровенно. Когда мне угрожали: «Если ты не уйдёшь с поста председателя Союза театральных деятелей – ну что, или уголовное дело заведём, или ты уходишь». Смеясь так говорили. И это тоже больно. До сих пор болит, что я вспоминаю. Вы можете это вырезать, спрятать, никому не нужно, но я отвечаю за свои слова. Я знаю, что такое добро. Я это ценю. Я знаю, что человек сделал мне доброе. И я умею сказать спасибо. Простите, но я скажу откровенно: Путину я тоже благодарен. Он всё делал. По какой бы боли я ни приходил к нему – а всё в основном было связано с Союзом театральных деятелей – он помогал. Всегда помогал. И я говорил тогда и сейчас повторю: ни одна общественная организация не выживет без помощи государства. И я видел, как он разговаривает по телефону. У меня, знаете, как говорят, глаз-ватерпас: я всё фотографирую. Я всегда говорю: актёром легко стать. Главное – фантастическая память и наблюдательность. Ты можешь всего две книги прочитать, можешь даже «Войну и мир» не дочитать. Но если наблюдаешь, если запоминаешь людей, если тебе любопытно всё вокруг, даже когда спать хочется, когда устал – дотерпи. Ну, вдруг. Час скучно, два скучно, а на третьем часу что-то откроется. И так всегда бывает. Вдруг раскрывается человек, и ты думаешь: «Ну пора бы уйти, хватит уже». А потом едешь домой и понимаешь: «Как хорошо, что я не ушёл. Как хорошо, что это увидел. Как хорошо, что это сфотографировал». Это и есть человеческий капитал. Даже для всех ролей. А мы что? Мы из себя только делаем свой творческий фарш: через мясорубку своё мясо – и вдруг получается неплохая котлета. Не шедевр, не великое произведение, но котлета вполне достойная.