Остроумный Виктор Шкловский

Он диктовал книги. Он никогда, почти никогда, совсем никогда не писал. Но выяснилось, что и Мандельштам диктовал стихи. Вот что интересно. Они дружили с Мандельштамом чрезвычайно. Вероятно, есть категория людей, которые диктуют, разговаривают, рассказывают. А есть категория людей пишущих, которые пестуют слово, выдавливая фразу и так далее. Это не Виктор Борисович. Я искал всю жизнь в этих людях дух авантюризма. Остроумней Шкловского человека в русской литературе не было. Поэтому в моей книге было ещё «изюм из булки». Я говорю: «Он ещё выковыривал изюм из булки». Я выковыривал изюм из булки, потому что его остроты невероятны. Когда он приехал в ГУЛАГ, на строительство Беломор-Балтийского канала, к брату, его спросили: «Как вы себя чувствуете?» И он сказал: «Как чернобурка в меховом магазине» – как я себя чувствовал там. И он вообще спасался своим невероятным нечеловеческим юмором и своей авантюрной бесшабашностью. И своим легкомыслием. Я знаю, что в те годы он был от Временного правительства кем-то при армии, при какой-то дивизии. Эта дивизия отступала в те годы, отступали в 1917 году, и Шкловский побежал с криком: «За мной! За Витей!» Значит, за мной. Побежали за Витей все, кто только мог бежать. Витя бежал по всем окопам, немцы от него драпали как могли. Это реально – он получил за это Георгиевский крест. Он бежал с простреленным животом. Когда он добежал до конца, ему сказали: «У вас прострелен живот, у вас течёт кровь». – «Ну, так занимайтесь кровью моей. Только куртку мне отдайте, у меня хорошая куртка, там, наверное, дырка есть». Это Виктор Борисович. И таким я его знал, и таким я его чувствовал, таким я его держал, и таким он ко мне очень-очень бережно отнёсся.