20 августа 1991 года. «Штурм приведёт к кровопролитию»

К 14 часам 20 августа я был вызван в Генеральный штаб. Прибыл. Последовал на пятый этаж в приёмную кабинета заместителя министра обороны, генерал-полковника Ачалова. Но сначала предложили подождать немного, потом неожиданно пригласили в кабинет. Там длинный стол для заседаний, человек двадцать сидело. Ачалов расхаживал по кабинету. Свободно было одно место от Ачалова в конце стола. Вот он мне и сказал, распорядился, чтобы я туда уселся. Ну, это был конец, по-видимому, достаточно бурного совещания. Грачёв был взъерошенный, потный. И не успел я, собственно, присесть, как он заявил, что «вот генерал Лебедь там был, он всё знает, поэтому давайте заслушаем его». Я начал докладывать о том, что на подступах к зданию находится до ста тысяч человек. У защитников этого здания имеется оружие, что штурм приведёт к большому кровопролитию. Мне не дали закончить. Не дал генерал Варенников. Он на меня блеснул очками и сказал: «Генерал, вы обязаны внушать всем своим видом оптимизм, спокойствие – я докладывал предельно спокойно, я вообще хладнокровный человек – и веру в победу, а вы тут сеете панику». В общем, мне не дали говорить. Было заявлено, что всем всё ясно, и все разошлись. Меня попросили остаться, я остался. Получил задачу на рекогносцировку. Была самая смешная рекогносцировка, которую я провёл за свою жизнь. Катались в «Волге» я, Карпухин и на тот период первый заместитель командующего округом. В форме: я в камуфляже с погонами, Карпухин в камуфляже без погон и вообще в повседневной. Покатались-покатались, посмотрели друг на друга, плюнули, поехали докладывать. Я же сказал мысль, что я палачом не буду. Вот всё, одна мысль. Остальное всё производное.