Валентин Петрович Глушко. Точность во всём

Ну, Глушко человек был, первое, ну, как говорят, довольно жёсткий. Я бы так не сказал. Строгий – да. Жёсткий – я бы не сказал. Любил сам проверять многие чертежи, цифры многие проверял сам. Я приведу один пример. Значит, Валентин Петрович Глушко, уже будучи главным конструктором здесь, в Химках, когда он был Героем Соцтруда, решил сделать сборник трудов НПО «Энергомаш». Тогда называлось КБМ, «КБ-Энергомаш». Решил сделать сборник трудов, и так было и сделано. И на разные разделы этих трудов назначили разных товарищей. А я уже был ведущим конструктором. Это был год 60 какой-то, не помню точно. Короче говоря, меня назначили, ну, назначил, грубо говоря, Глушко, ответственным редактором вопросов конструирования ЖРД. Статью надо было сделать, отрецензировать, там, несколько подписей. Предпоследняя подпись моя, как ответственного редактора, и последняя подпись, печать – это Глушко. Вот, вызывает меня однажды Глушко, говорит, в руках держит статью: «Вы читали эту статью?» Я говорю: «Конечно, Валентин Петрович, читал». «А вот вы знаете, вот здесь теплоёмкость написана – я уж не знаю, какого вещества – теплоёмкость написана там 1,27, а мне кажется, там надо было 1,25». Я говорю: «Валентин Петрович, сразу могу сказать, не помню, но раз вы считаете, что здесь ошибка, я проверю». И я пошёл проверил по справочнику – действительно, он прав, Валентин Петрович прав. Вот пример доскональности, то есть мало того, что, как обычно, многие редакторы главные, ну, всё там, все проверили, расписались – и в печать. Он читал каждую статью, каждую цифру. Ну, может, он случайно вспомнил, сам статьи писал какие-нибудь. Ну, короче говоря, вот такой пример был. Это тщательная проверка. Да, не терпел он грамматические ошибки. Если человек приносил с грамматической ошибкой, он выбрасывал, говорит: «Переделайте». Если приносил ещё раз с ошибкой, он просто письмо даже закрытое рвал, ну, отдавал, естественно, руководителю секретной службы. Короче говоря, не переносил грамматических ошибок, не говоря уже о технических. Нам математику преподавали в МВТУ очень хорошо. Было, по-моему, два курса. Первый, второй или третий даже курс – математику, разные разделы, преподавали очень хорошо и учили относиться к цифрам очень тщательно и аккуратно. Вот это главное. Ну, это любого инженера учат, потому что цифра, если где-то ошибся, запятую не там поставил – и мост рухнул. Или ошибся – где-то двигатель отказал. То есть, сразу приучили к тщательности. Но этому учил нас и Григорий Николаевич Лист, о котором мы поговорили, и Валентин Петрович был безжалостен к людям. И ещё что. У Валентина Петровича можно было ошибиться и сказать, да, проверим, ну, как я – проверим, исправим. Но он терпеть не мог, когда люди допускали ошибки и в этих ошибках настаивали, убеждали, что они правы. Тут он не спускал это с рук. Я не помню, чтобы он увольнял, но провинившегося мог начальника перевести на другую работу, на более низкую категорию. Это он мог сделать, да. Это я тоже делал