Хотя, в общем, он к нему особенно в 1930-х годах он к нему относился хорошо. Уже потом были обострения, а с середины 1920-х годов... Они познакомились ведь только в 1920 году, когда отец приехал из Баку рассказать о ситуации на Кавказе. Он впервые попал в Москву. И у Ленина был на докладе. И зашёл Сталин, и тогда они впервые познакомились. Познакомились. И потом, когда приезжал, встречал его. И когда уже Сталин пригласил его на работу в Москву, они стали ближе. И, как отец рассказывал, он тогда очень верил Сталину, уважал его и считал его действительно достойным лидером, вождём. Но потом это отношение стало меняться в конце 1920-х, а особенно в начале 1930-х. В 1920-е годы и самое начало 1930-х – да, можно сказать, они были на «ты», и, я думаю, в хороших отношениях. И отец его называл на «ты», и он называл на «ты». Но потом в 1930-х это стало меняться заметно уже. Ну, во-первых, отец, я вот слышал разговор по телефону, называл уже «товарищ Сталин». Ну, может быть, правда, это был служебный разговор. Может быть, поэтому. Но ощущалось это. Я-то слов не могу сейчас припомнить, но ощущалось. А кроме того, это написано у него в воспоминаниях. Он пишет, что когда начались и усилились репрессии, это очень повлияло на его отношение к Сталину. И он понял, что Сталин всё-таки становится диктатором. Особенно после съезда, после убийства Кирова и после XVII съезда, из которого чуть больше чем три четверти состава было репрессировано. Вот после этого отношение отца к Сталину было другим уже.