Судьбы моих сверстников в эпоху большого террора

Я учился в 32-й школе имени Лепешинского. Была такая школа. Сейчас её нет. Она недалеко от Храма Христа Спасителя. Там жили много местных ребят из района и много было из Дома на набережной. И вот там этот период арестов очень ощущался. У нас в классе, по крайней мере, трое детей, у которых арестовали родителей. Был такой Металликов – начальник Лечсанупра Кремля. С его сыном Серёжей я был в одном классе и дружил очень. Он был арестован. Потом Крестинская Нина была. Отец у неё был военачальник, тоже был арестован. Шура Дробнис, и брат его учился в более старшем классе, – тоже были арестованы. Поэтому это ощущали там очень. Но таких вот комсомольских собраний, чтобы с признаниями, я не помню. Я не участвовал, по крайней мере. А потом я перешёл в другую школу, когда в 1937 году были организованы военные спецшколы. В Москве их было пять организовано. Они вначале не имели специализации. И туда, поскольку настрой молодёжи в 1930-х годах был очень боевой. Тогда, в отличие от более позднего времени, почти большинство мальчиков, по крайней мере, да и девушки, хотели идти в армию, хотели быть военными, лётчиками. Тогда аэроклубы были, где прыгали с парашютом, занимались в аэроклубах. В общем, настрой был военный, боевой. Поэтому, когда организовались эти школы, много туда пошло ребят. И вот моих знакомых много. И вот там у меня, по крайней мере, у двух друзей арестовали отцов. Один был Игорь Бойцов. У него отец, правда, работал, кажется, в строительстве, подчинённом НКВД, я точно не знаю. Игорь Бойцов – хороший товарищ мой. Отца арестовали, потом он всё-таки училище кончил, попал на фронт. Последнее письмо от него было с фронта летом 1941 года. Видимо, он погиб, Игорь Бойцов. А второй – Олег Фриновский. Я, правда, учился с ним… он на класс старше, но мы дружили. А поскольку дачи были рядом, то мы и на даче встречались с ним. Я у него на даче бывал. Как раз когда пришёл Берия, ликвидировали и Ежова, и Фриновского именно. А он был замом Ежова. А тогда я, кстати, это даже не знал. Я не подозревал. Но вот однажды был такой момент: я остался у него ночевать. А потом приехал на дачу, и отец спрашивает, где я был. Я говорю: «Я у Олега ночевал». И он сердито что-то сказал: «Зачем ты ночуешь в чужом доме?» А дело в том, что уже было, видимо, очевидно, что он будет арестован. Его арестовали, и месяца два-три мы так общались с Олегом. Он учился ещё в школе. Арестовали отца и мать, но он продолжал учиться. Ну, вот однажды мы были на одной вечеринке у одноклассника – Васи Сталина. Они, кстати, Олег Фриновский и Вася Сталин учились в одном классе. И с ними там учился и Нюма Фридман, такой товарищ мой тоже. И мы были у него дома на вечеринке. Человек, наверное, 12–15 там было. В районе площади Маяковского, я помню, даже примерно дом помню, какой. И вдруг позвонили в дверь. Кто-то подошёл. Ему говорят: Васю Сталина просят к двери. Вася подошёл к двери, что-то там поговорил. Возвращается и Олегу говорит: «Олег, тебя зовут». И Олег отошёл, а Вася ко мне подошёл близко и говорит: «Его арестовывают. Приехали его арестовать». И потом мы из окна смотрели, как его посадили в машину, в «эмку», и увезли. С тех пор я о нём не слышал и не видел. Он пропал бесследно.