Мне Валя больше рассказывала. Она говорит: он не ел, не пил. И эта сигарета, или как там, папироса он, по-моему, курил всегда, не вынимал изо рта, а у него была язва. Все эти переживания сказывались на здоровье. У него была такая язва, которую он спасал только приобретая таблетки за рубежом, а иначе… Потом рассказывали, что в какой-то игре он уже не был игроком, а просто руководителем. Он выходит из автобуса и падает – у него мягкая нога, он её не чувствует. Что случилось? Всё из-за того, что он курил очень много. Ему предлагали за границей операцию, но всё развернулось так, что кто-то рядом, люди, помогли привезти его домой. Эта беда разрослась, и ногу ампутировали, а разум остался тот же. Для него это было тяжело, эта неловкость, эта боль. Если честно, он сильно худел. Потом он практически лежачим уходил из жизни. Это Валя мне рассказывала. Когда ему дали Героя Соцтруда – его наградили, а через неделю он умер. Он уже понимал, что уходит из жизни, хотя никто об этом прямо не говорил. Я очень дружила с Валечкой. Потом, когда Лёва – вернее, Валя – написала книжку, жену Яшина, мы обменялись этими книгами. Первая её реплика, когда Лёвы уже не было: «Лида, я читаю, как будто про мою жизнь. Всё одинаково». И правда, мы очень подобно жили. Мы были очень обездоленные в послевоенные годы, без всяких отцовских богатств, хорошей еды, одежды – ничего этого не было. Все мы на равных поднимались своим трудом. И в этом, я тогда даже не говорила таких слов, как «конкуренция». Мы просто равнялись друг на дружку, в чём-то превосходили – это была добрая, человеческая, хорошая жизненная ситуация.