Последний разговор с отцом

В этом последнем разговоре он, видимо, хотел подготовить меня к ожидавшей меня участи и сказал: «Ты пойми, тебе, может быть, даже повезло. И очень повезло. Чтобы быть настоящим коммунистом, только по книгам знать жизнь нельзя. Сейчас вам многое дано: вы можете учиться, читать, ходить в театры, смотреть кино. У нас этого ничего не было. Но вы не знаете жизни. Вы не знаете, как живёт народ. Вы думаете, что если у нас советская власть, так люди живут уже хорошо. Нет, пока что мы очень мало сделали». Задача оказалась такой трудной, а мы оказались к ней так не готовы. Вот только когда ты действительно будешь один, когда тебе придётся работать так, как работают наши рабочие, как работают наши крестьяне сейчас... Может быть, ты и в тюрьму попадёшь — так вот тебе надо посмотреть, как сидят в нашей тюрьме, кто сидит в нашей тюрьме, почему они туда попадают, кто их туда сажает. Вот когда ты на своей шкуре всё это испытаешь — вот только тогда из тебя настоящий большевик может быть. А пока ты у меня жил дома, как у царя за пазухой, ты ничего не знаешь, и из тебя коммуниста не было бы. Вот так и считай: ты пойдёшь в жизнь, ты узнаешь, как живёт наш народ, и это твоё счастье. Действительно, потом это очень помогло мне. Когда меня арестовали, я сказал: «Ну ладно, всё, что мог, я сделал. А теперь посмотрим, как же живут в наших тюрьмах, за что у нас судят, как судят». Ну, как судят, я не узнал — своего суда я не видел. Вся наша семья, и старший брат, которого расстреляли, и младший, — все были осуждены особым совещанием. И я воспринимал всё спокойно, как должное. И смотрел: «А что ещё будет? А что ещё выкинут? А что ещё сделают?»