Юрий Никулин, которого знали все

Как сошлись с Никулиным? У меня, значит, был Лёшка, приятель, Плешаков, журналист. Он хотел взять у Никулина интервью, а у Лёшки такая колоритная внешность: загорелый лобешник, лысина, бродяга и всё. Пришёл на съёмку. И Никулин говорит: «У тебя волосатая грудь?» – «Волосатая». – «О!» И, значит, говорит Гайдаю: «Вот давай, посмотри на него». И Лёшка сыграл эпизод, где Никулин из сортира выходит, а спускается, такой громила, и говорит: «Закурить не найдётся, папаша?» А тот: «Ээ». – «Ты что, глухонемой?» – «Да». А после этого, значит, я снимал Никулина уже и когда делали в бюро кинопропаганды буклет о нём. Такая книжечка, паршиво напечатанная, ну, а там всё об актёре, его снимки дома, где-нибудь на съёмках, кадры из фильма. Попросили у меня его съёмку. Я его отдал, и потом ещё немножко подснял для них, там на цвет нужно было. Вот. И таким образом как-то само собой всё это связалось. Ну, я даже не знаю, как. Я помню, Татьяна Николаевна подходит, мы, я в цирке сижу, они оба подходят. Я на первом, ну, на первом этом самом ряду сижу, куда посадил Никулина. Ещё представление не началось. А у меня вышла обложка журнала «Огонёк», где Никулин с гранёным стаканом водки всех поздравляет с победой. Ну, а Татьяна говорит: «Ну, Лёва, мол, ты молодец, так хорошо снял Никулина». Я говорю: «Так просто нужно знать, кого снимать». Никулин есть Никулин. Его все знают. Его все любят. Его Москва провожала, на улицах стояли люди. Такие похороны были только до Никулина у Сахарова. Его тоже там, по всей Москве, стояли люди, и всё прочее. Ну, что сказать о Никулине? О Никулине что ни говори – всё уже вроде бы и так известно. Человек очень умный, человек с большим юмором, великий артист. Потому что если мы начнём вспоминать роли Никулина, то кроме полных обалдуев, какие были, допустим, в том же самом, в троице, которая бегает от собаки с динамитом, и обалдуя, который в «Деревья были большими», где он там роняет новую стиральную машину в пролёт, и она разбивается, он играл очень такие роли серьёзные, очень значимые, как «20 дней без войны», как в последнем фильме «Чучело». Совершенно, я говорю, разные такие вещи. Ещё какие-то фильмы, где он снимался, абсолютно без всякой хохмы роли. Были и такие роли, где до половины несерьёзные, до половины комические, ну, например, «Старики-разбойники». Всё было, всё было. Но самое главное, что Никулин, он как-то был ко всем очень по-человечески настроен. И ни перед кем, как говорится, ни шапку не ломал, не задирал нос, ему всё равно было кто. Ну, я вот очевидец. В лифте едем я и двое уборщиц из цирка и Никулин. «О, Юрий Владимирович, вот, вы вчера то, пятое, десятое». Ну, я где-то пугаюсь. Он: «Да, правда, вам понравилось?» И так это, без всякого наигрыша, без ничего, он с ними разговаривает. Ему сильно интересно, а как люди-то воспринимают? Мы там хохочем по ту сторону камеры, а люди, может быть, думают: а не пора ли лучше выпить чайку, да выключить эту балалайку. И потом, как он разговаривал с действующим президентом Ельциным? Абсолютно так же. Абсолютно так же. Ни сверху, ни снизу, ни сбоку. Только как с равным. Так на равных абсолютно разговаривать с президентом, так же, как с уборщицами. Не было у него рисовки. И людей не по пиджаку делил, что на нём за пиджак и всё. Да изо всех наград – у него было много наград военных ещё – он носил только Звезду Героя. Я говорю: «Юрий Владимирович, а почему вы никогда не одеваете остальные награды?» «Да, – говорит, – неудобно как-то». «Перед кем неудобно?» «Неудобно перед теми, кого уже нет». «Почему неудобно?» – «Ну, а чего же кичиться прошлым?». Он не любил обижать людей. Вот я сижу у него в кабинете. И был звонок. Я понимаю из контекста, что там происходит. Короче говоря, его какие-то бандюганы зовут на свой корпоратив. Он понимает, что, во-первых, конечно, это и опасно им как-то так резко ответить, сказать, что нет, я не хожу, тем более к таким людям. Он прибегает к вранью. Он говорит: «Ребята, да я бы рад, я бы с удовольствием, но, если бы видели меня, у меня же не лицо, у меня на носу такой фурункул, даже представить невозможно, а так я бы с радостью, с радостью». Умение не обидеть и даже добиться своего. Он чувствовал, что я к нему как-то привязан. Но я же был не просто, как говорится, «не пришей кобыле хвост». Я снимал, и он был несколько раз на обложке «Огонька». Ну, а раз я, в общем, какая-то функционирующая единица, а потом Никулин был у нас уже членом редколлегии «Огонька», когда там, короче, решили привлечь Евтушенко, был Фёдоров, Никулин. Он где-то рассказывает – ну, я это уже по телевидению видел. «Меня, – говорит, – спрашивают, чем ты, – говорит, – занимаешься, как член редколлегии «Огонька»?». «А я, – говорит, – анекдоты им рассказываю». Ну, хорошо, анекдоты, рассказываю. «А, а почему бы нам не услышать?» «И вот так, – говорит, – мы, – говорит, – решили сделать в рубрике, рубрику в «Огоньке» «анекдоты от Никулина». Ну, вот, «анекдоты от Никулина» и пошли. Да, он человек был лёгкий. Лёгкий человек, но на шею, не боже ты мой, никто бы ему не сел. У него было чувство собственного достоинства. Это было не связано с тем, что он там Никулин и всё, а просто само по себе. Ну, это был такой, значит, случай. Был такой журнал «Домовой». И я там подшустрил, чтобы сделать материал о Никулине. Ну, как раз к его юбилею там вышел, значит, журнал. Там были в основном снимки архивные его, и всё прочее. А потом редакторша, я не помню, кто была там редакторша в это время, она захотела попасть на юбилей Никулина в цирк. А там было тысячи две, значит, мест, и все блатные, все никулинские друзья-приятели. Он так, никак не отреагировал, будто не слышал. Вот. А в то же время он был членом редколлегии нашего журнала. Гущин был тогда редактором. И однажды, значит, ну, были мы на юбилее Никулина в цирке, естественно, а после юбилея должна была состояться пьянка в «Метрополе». И Гущина он, своего редактора, не пригласил. А Гущин так же вот спрашивает: «Ну, а ты, конечно, идёшь?» Я понимаю, как у него там всё внутри скрежещет. Я говорю: «Ну, я не мог же отказать Юрию Владимировичу». То есть вот он не отбирал по положению человека, ещё по чему-то. Он чувствовал, что человек очень бескорыстно к нему тянется, наверное. И всё, и он поэтому это мог почувствовать. Вот такие дела.