О Раневской и её характере

Вы знаете, я окончил Институт в 66-м году и поступил в театр Ленинского Комсомола. Я очень хотел попасть к Анатолию Васильевичу Эфросу. И как раз в это время выпускался спектакль «Дальше тишина». Я помню, они только сыграли премьеру, прогон, и в малом зале, репетиционном, Эфрос проводил разбор полётов, делал замечания. И вот картина: Ростислав Янович Плятт, Фаина Георгиевна Раневская, и я зашёл туда, сел, присутствовал при этом. Ну, как мы сейчас с вами сидим, так и примерно такое же помещение. Эфросу казалось, что Фаина Георгиевна слишком сентиментальна, и он хотел, чтобы она работала строже. Он считал, что именно так получится трагичнее. Когда же она уходит в сентиментальность — трагизм снижается. Наверное, он был прав, как автор спектакля. И вот он ей что-то объясняет и говорит: «Вот, Фаина Георгиевна, сердце матери...» Он всё о материнских чувствах говорил: «Сердце матери, гордость матери...» Подчёркивал именно гордость. Спрашивает её: «_Вы понимаете?» А она отвечает: «Не понимаю». И так раз десять. Она его довела до белого каления. Все сидели молча. Он объявил перерыв. Я чувствовал: он одно и то же объясняет, а она — «Не понимаю». Мы вышли в коридор, и он ко мне кинулся, так как я был его артист, он же меня в театр принял. Кинулся ко мне, как к родному: «Не могу, не могу... Ну просто уже...» Она его довела. Я заглянул в зал: все разошлись на перерыв, а Фаина Георгиевна сидела одна и сама себе сказала: «Местечковый». Это она так Эфроса оценила. Я не думаю, что Эфрос был местечковый, просто это была её реакция, что-то её не устраивало. А потом так случилось, что Юрский стал ставить Островского — «Правда хорошо, а счастье лучше». Я ещё в Институте играл отрывки, именно этого персонажа, Платона. И вот Юрский собирается ставить, а потом выяснилось, что он всё это затеял ради того, чтобы Фаина Георгиевна сыграла свою последнюю роль — няньки. Роль была небольшая, и она согласилась. Может быть, ей тяжело было играть большую роль, а эта — посильная. И вот она согласилась и приступила к работе. А я тогда снимался в кино. Первый состав был такой: я и Наташа Тенякова, жена Юрского. Второй состав — Оля Анохина и Володя Горюшин.