Об одиночестве великой актрисы

Она была одинокая, совсем одинокая. Алеша рассказывал — это её эрзац-внук, Щеглов: «Я как-то пришёл к ней домой, чтобы помочь по быту… И...» Она спала на какой-то тахте, очень простой, не хотела ничего менять, так привыкла. «И вот она», — говорит он, — «открыла мне дверь в ночной рубашке». Она его не стеснялась, он на её глазах рос. Алеша продолжает: «Я стал перестилать её постель, простыню засовывал между стенкой и тахтой… А она стояла в дверях, задумчиво смотрела на меня и сказала: „Алеша, когда меня не будет, обо мне будут говорить много всякого“». Я не могу привести точно ту фразу, но суть была такая. Она добавила: «Не верь, Алеша, не верь». Вот мы и начинаем разговор с того, что о ней ходит много баек, но не всему стоит верить. С другой стороны, её личность и сценические, экранные образы провоцируют такой фольклор, и это лишний раз подчеркивает её значимость в нашей жизни. Потому что фольклор рождается не по всякому поводу.