Отношения с другими актёрами в жизни и на сцене

Я знаю, что Алеша, Алексей, её, она его называла Эрзац-внук, Щеглов. К сожалению, его уже нет в живых, царство ему небесное. Пожалуй, можно ему верить, потому что он был достаточно близок к семье. Фактически она была членом их семьи, потому что его бабушка Павла Вульф, а мама Ирина Сергеевна Анисимова – Вульф, была актрисой и режиссером театра Моссовета, правая рука Юрия Александровича Завадского. В какой-то степени она покровительствовала мне, Ирина Сергеевна — мать Алеши. Когда Леша писал книжку о маме, туда, естественно, входили и сюжетные линии, связанные с Фаиной Георгиевной. Он приходил ко мне домой, давал интервью, и мы с ним долго вспоминали все это. Выдумано очень много. Один раз я ехал на кинофестиваль, и артист и режиссёр Борис Львович в машине начинает рассказывать что-то про Раневскую. Я говорю: «Это не так было». Он: «_Как ты мне говоришь? Я точно знаю, что так было». Я ответил: «Ты не можешь точно знать, потому что это было со мной». Поэтому про неё придумано очень много. У меня с ней фактически была одна сцена. Я чувствовал, что отношения у нас не клеятся. Уже премьера, прогон в костюмах, надо налаживать контакт. Как с ней объясниться? Довольно сложно. Тогда я решил прибегнуть к эмоциональному воздействию, к шоковой терапии. Там сцена в беседке в саду. Она, Фаина Георгиевна в роли няни Фелицаты, назначает мне свидание с Палексеной. Текст такой: «Послушай-ка ты, победитель», — говорила она. Я отвечаю: «Погоди, не мешай, фантазия разыгрывается». Она: «Я послом к тебе». Я: «Ничего хорошего я от тебя не ожидаю». Потом она произносит ещё фразу, а я ей: «_Ну что ещё?» Сцена экранная, законы нашей профессии, если так можно сказать, очень сходны с законами любви: на экране контакт есть или нет, как и в жизни. Она говорит: «Послушай-ка, победитель». Я: «Ничего хорошего». «Погоди, фантазия разыгрывается». «Я послом к тебе». «Ничего хорошего я от тебя не ожидаю». Опять фраза, и тут я разворачиваюсь, она уже в костюме, я беру её не за грудки, а за кофточку и рявкаю специально, неадекватно: «НУ, ЧТО ЕЩЁ?» — зал уже был, кое-кто присутствовал на репетиции. Она опешила, на пару секунд растерялась, и сказала: «Женечка». С тех пор у нас были идеальные отношения. Она всё поняла, хотя я ничего не объяснял. После этого события наши отношения стали душа в душу. И как-то она говорит мне: «Женя, Вы любили когда-нибудь?» Я: «Да, Фаина Георгиевна, любил». Она: «И что?» Я: «Ну вот, женился». Она: «А сейчас?» — «А сейчас, знаете, мне не хотелось бы говорить на эту тему». Она: «А что такое?» Я говорю: «Дело в том, что я сейчас люблю другую женщину». Она: «Из наших? Из наших? Я никому не скажу». Она пыталась выяснить, кто это, кого я полюбил. Я делаю паузу. Она: «Кого? Кого? Я никому не скажу». Я: «Вас». Она опешила и сказала: «Мишка».