Татьяна Доронина – явление в театре

Про нашу профессию актёрскую очень трудно говорить, и чем больше я живу, год, два года назад я мог какие–то слова произносить, а сейчас я знаю, что я это не знаю. Потому что я действительно не знаю, потому что это, я скажу вам про Татьяну Васильевну, потому что я действительно люблю как партнёра, как актрису, как для меня она – явление. Нравится – не нравится – это не наш разговор с вами. Это там, где–то в другом месте. Нравится – это громко, тихо, этого никто не знает. Это всё равно, что деторождением заниматься. Как это происходит, никто не знает. Приблизительно мы с вами знаем: это приходят, это заключают, свет выключают, это включают, а дальше никто же не знает. И то же самое то, чем мы с вами занимаемся. Замечательная партнёрша, замечательная, потому что с ней всегда было трудно, потому что надо было не формально, а туда проникать. И загадки, которые она выставляла своим партнёрам, я думаю – победа это. А так вот гладко, по конвейерной системе, как говорят: так моя бабушка может сделать. Но здесь, потому что я говорю честно, на мой вкус, Татьяна Васильевна – великое явление в театре. Говорю честно: трудное, любят – не любят, мы тут будем ещё долго пасьянс раскладывать. Но то, что она – невероятное явление. Я видел ещё, когда она работала в БДТ, я тогда ещё видел её, потом я уже с ней встречался, я с ней снимался в кино, я с ней в театре играл, и это всегда для меня, у меня не отменяется от этого. Нравится – не нравится – это не наш разговор. На мой взгляд, это явление, для меня это совершенно определённо. Потому что именно, если я кого–то обижу, мы сразу вырежем это, но я думаю, что величие в том, что человек не может вот здесь сесть, здесь лечь – нет, она умеет, вот сколько я её знаю, вот только туда идёт. Вот я говорю, что она такая актриса, большая актриса, большая личность, большая личность. Потому что я думаю, что она приходит к каким–то результатам, чем–то жертвуя. Великая актриса – это некое физиологическое воздействие на меня, зрителя. Знаете, есть такая даже теория, скажем, у теноров, певцов, женщины на них действуют, физиологическое воздействие. Поэтому я думаю, что хороший артист – это вот этот, который что–то с моим организмом делает, что–то во мне меняет, начинает от невероятной любви до ненависти. Всё равно это одно и то же, одно и то же. Иначе мы, если мы гладко всё рассказываем – это скучно. Если бы знать. Если бы знать... Ну, это биологическое проявление, а никто не знает. Это нужно – не нужно, иногда мы не знаем, чего это делаем. Он не ведает, что творит. Я думаю, что это признак большого искусства. Всё остальное – ну там соединимся, взялся за руки, споём – это будет мило, мило, но не более.