Лагерное искусство

Я думаю, что в злодействии Сталина было не просто коварство, но и какой-то невероятный артистизм, невероятная способность к притворству. Ну, весь народ днём был его крепостными, и это распространялось на всё — и на лагерь, кстати, тоже. Ведь в лагере тоже было искусство. Так как в лагере были представлены все слои населения, то там были и артисты. Арестованные артисты, иногда очень хорошие артисты. И начальство любило этих артистов и охотилось за ними. То есть... в каком смысле любило? Оно любило иметь у себя лагерных музыкантов, лагерных артистов, лагерные труппы. В одном из лагерей на севере находилась почти вся Харбинская оперетта. Но ведь, как вы знаете, все жители Харбина, харбинцы, советские граждане, после того как мы продали КВЖД до войны, они все приехали сюда. Здесь почти все были арестованы. И вот, в одном соседнем с нами лагере была оперетта, которая наполовину состояла из прекрасных артистов Харбинской оперетты. Там был оркестр, составленный из очень хороших музыкантов. Я помню, там играл на виолончели Крей — прекрасный, знаменитый виолончелист, очень известный в Москве. Вот. Они любили оперетту, смешанные концерты, с жизнеутверждающими, весёлыми песнями и танцами. Знаете, когда в России существовало крепостное право, как известно, у богатых помещиков были крепостные труппы. И здесь — то же самое. Это были крепостные люди, которых можно было использовать для чего угодно, в том числе и для собственного развлечения. Я, конечно, скажу, что для многих участие в этих крепостных лагерных театрах, агитбригадах, самодеятельных труппах — это было спасение. Потому что их не посылали в лес пилить. Они были на привилегированном положении, их чем-то подкармливали. И надо сказать, что большинство этих лагерных крепостных артистов сохранили свою жизнь именно благодаря этому. Вот. Но это были типично крепостные артисты, с которыми можно было делать всё, что угодно. Вот. И если писатели XIX века описывали, как помещик мог послать на конюшню не понравившегося ему артиста, а то и артистку, чтобы там пороли — то точно так же и делали в лагере. Каждый понимал, что если он не угодит начальнику — его завтра отправят пилить лес.