Революционный театр и его певцы

Ну, во-первых, он ненавидел театр Мейерхольда. Он там никогда не был. Потому что это был революционный театр. Понимаете, это странно звучит, но он не любил эту революцию. Он не любил — и главное, он не любил эти призывы к мировой революции, на которые ему было плевать, над которыми он смеялся, над самими идеями мировой революции. Ему был чужд этот революционный пафос. Если взять такую вещь, как список расстрелянных писателей, то обратите внимание: больше всего пострадали именно те писатели, которые были до исступления преданы революции, восхищались ею и описывали её восторженно. Именно эти люди и были расстреляны. Эти люди в первую очередь были уничтожены. Не Михаил Булгаков, который никогда не скрывал, что терпеть не может революцию, не верит в неё и не любит её. Он всё-таки умер в собственной постели. Или Евгений Замятин, который ненавидел революцию и предъявил от неё только ужасы — ему разрешили спокойно уехать. Даже в отношении Мандельштама... вы же помните указания Сталина? «Изолировать, но сохранить». Это уже после того, как он прочитал строчки: «Его толстые пальцы, как черви жирные...» Да, я в этом не сомневаюсь. Кроме того, Мандельштам — он ведь никогда не воспевал революцию. А я говорил, что Сталин уничтожал именно тех, кто воспевал. Мандельштам просто попал в эту кровавую мясорубку. Специально он его не уничтожал. Он даже был к нему довольно благосклонен. Ну что — три года ссылки в Воронеже. Господи, подумаешь! Тоже ссылка. Это уже в 1937 году, когда маховик начал разворачиваться, и уже никто ни у кого ничего не спрашивал. А вот Артёма Весёлого, Виктора Кина... Господи, Бабеля — человека, который воспевал революцию, невзирая на её жестокость, и в какой-то мере даже оправдывал эту жестокость — убили.