Дети сталинской эпохи

Все политические деятели, например, любят сниматься с детьми, подчёркивая свою любовь к детям — как к качеству наиболее человечному и приятному для окружающих. Сталин тоже всячески любил сниматься с детьми, подчёркивать свою любовь к детям — и в то же время был потрясающе равнодушен к ним. Надо сказать, что из всех видов, из всех ужасов, которые перенёс наш народ при Сталине, участь детей была, пожалуй, наиболее ужасной. Его беспредельно злое отношение было не только к тем, кого он считал врагами, кого уничтожал — к партийной, государственной элите, скажем, — но и к их детям. Когда детей, крошек буквально, забирали и отправляли в специальные ясли, в которых они вымирали мгновенно. Или — в детские дома. У нас до сих пор ещё не описаны эти страшные детские дома, в которых жили дети «врагов народа». Я только один раз видел такой эпизод — именно эпизод — в хорошо известной вам картине Ланы Гогоберидзе «Несколько интервью по частным вопросам». Помните этот фильм? Ну что говорить об отношении Сталина к детям, если в нашей истории существует уникальный случай — я не знаю другой страны, где был бы такой закон. Это указ от 7 апреля 1935 года, по которому дети, начиная с 12 лет, осуждались на общих основаниях по общему уголовному кодексу. Всем наказаниям, предусмотренным этим кодексом, включая и смертную казнь. То есть можно было расстреливать детей с 12 лет. Я не знаю ни одной другой страны, где существовал бы подобный закон — чтобы детей можно было казнить с 12 лет. Причём, как вы понимаете, были такие преступления, которые мог совершить только чудовищный взрослый, но по этим статьям, по которым карали и расстреливали тысячи людей, можно было при желании судить и ребёнка. Это — законы. Например, закон от 7 или 8 августа 1934 года. Знаете такой? Закон об охране социалистической собственности. По этому закону любое хищение — независимо от размеров — каралось смертной казнью. Смягчающие обстоятельства могли позволить заменить расстрел на 15 лет, тогда это был максимальный срок. По этому закону в лагеря и тюрьмы шло множество детей — за колоски. Вы, наверное, слышали — что такое колоски? Это просто умирающие с голоду дети, у которых отобрали всё. Они шли в поле, с ножницами, и срезали плохо убранные колоски. За эти колоски давали 10 лет. Но могли и расстрелять. И, вероятно, расстреливали. А ещё страшнее было во время войны. Во время войны, начиная с 14 лет, детей мобилизовали для работы на военных предприятиях. С 14 лет! Ну что тут рассказывать — есть трогательная книжка такого доброго человека, каким был Лев Абрамович Кассиль, «Дорогие мои мальчишки». И бесконечное количество снимков, репортажей о том, как дети стояли на ящиках — потому что не доставали до станка — и точили снаряды. Эти военные предприятия часто переводили из одного города в другой — вместе с рабочей силой. То есть вместе с детьми. И дети, попадая в чужие и страшные условия, делали то, что делают дети всех стран — сбегали к родителям. Вот девочка работает на заводе, где точат снаряды. Завод переводят, скажем, в Сибирь. А родитель её работает где-то в текстильной промышленности и остаётся на месте. И она сбегает к родителям. И подпадает под законы военного времени. Её арестовывают. Она проходит через всю эту мясорубку — тюрьмы, суд — её судят. Она получает срок от 5 до 8 лет. И общим этапом идёт в общий лагерь. Во время войны лагеря были полны этими детьми. И участь их была настолько страшна, что из многих моих воспоминаний — вот к этим я стараюсь возвращаться как можно меньше. Потому что участь детей, попадающих в такое страшное место, как общий лагерь, где сидят уголовники... это невозможно описать. Это невозможно. Причём всё это происходило, конечно, не просто с ведома Сталина, но несомненно — по его указаниям. Сталин вникал во все мелочи государственной и хозяйственной жизни. Но это не мешало ему изображать друга детей. В этом смысле он был потрясающий актёр, конечно. Недаром он мог обаять не только такого, в общем, наивного человека, каким был Бернард Шоу, но даже такого прожжённого, как Фейхтвангер.