Спектакль, который я смотрел в лагере

Вот я в своей книжке описал случай, когда я уже был ссыльным, и поэтому мог прийти в центральный посёлок, в клуб, когда туда приехала оперетта из соседнего лагеря. Это было сильное ощущение для человека, который не видел театра много лет — и вдруг почти настоящий театр. Был совершенно приличный оркестр, они ставили «Сильву». Приличные, даже прекрасные голоса — это были высокопрофессиональные артисты. Дивные костюмы, потому что лагерь был забит костюмами, привезёнными из Восточной Пруссии, которую мы заняли к концу войны. И когда я смотрел на это, то мне казалось, что они — артисты. И ощущают себя артистами, свободными. А спустя какой-нибудь час спектакль кончился, и я увидел, как конвой выстраивает группу одетых в бушлаты мужчин и женщин, материт их, кричит на них, гонит в лагпункт, где они должны жить. И я узнал в них этих самых артистов. И подумал: «Боже мой, до какого высокого профессионализма нужно дойти, чтобы на сцене хоть в течение часа забыть, кто они есть на самом деле? И о чём им напомнят через час или полтора?» Все мы были унижены, но, вероятно, степень унижения артиста, который понимает, что он спасает свою жизнь этим — что он вынужден забавлять барина, — эта степень унижения, наверное, была одной из самых высоких.