Проклятие

Я бы хотела остановиться на одном эпизоде, который раскрывает душу некоторых лагерников. В частности тех партийцев, которые держались от нас всех особняком, говорят, что партия всегда права. Мы все враги, а партия скоро всё узнает и отпустит их на свободу. Нас оставят как врагов, мы враги, с нами они не общались. Общались они очень дружно с преступным миром, пытались говорить матом с ним, за что их преступный мир презирал, потому что они бездарно, вот передайте нашей интеллигенции, бездарно употребляют мат при очень талантливом органичном употреблении этого языка, страшного языка, блатными. Пусть знают. Но таким образом они совершенно с нами не общались. И был случай, когда две очень пожилые сестры, вернее, одна не была, в общем, лет 60, а второй был явно за 70, Любовь Соломона и Сара Соломона были близкими подругами, как они называли её Полиной Жемчужиной, женой Молотова, и младшая с тяжёлым раковым заболеванием попала в больницу. Она умирала там, и старшая сестра, которая была в нашем лагере, умоляла пустить её проститься с сестрой. Перечислила все свои партийные, революционные и дореволюционные заслуги. Её не пустили. И первый этап из больницы сообщил Саре Соломоне, что её сестра умерла одна в больнице. А Сара Соломона за древностью лет её никак на работу выгнать нельзя было. Работала в коптёрке, выдавала там иногда сумочки, сменку белья. И вот, когда она это узнала, это была, боюсь сказать, красивая женщина с чёрно-седыми волосами, пряди чёрные, пряди седые, она сорвала с себя платочек и стала рвать на себе волосы и кричать: «Проклинаю!». Все из коптёрки разбежались, кроме меня и ещё одной женщины. Мы слушали просто, как завороженные. Она говорила: «Правильно мы здесь все сидим, правильно! Мы всё время закрывали глаза на все злодейства. Ещё тогда, при Троцком, мы всё это посадили такого-то и такого-то. Мы отрекались, мы говорили верно! В 1937 году пересадили самых честных из тех, кто делал революции. А мы аплодировали, говорили верно! Правильно всё! Проклинаю всё! Из крови будет только кровь! Знайте это, проклятые. Кровь на вашу голову и на вас всех!». Она выглядела, как библейская пророчица с этими волосами, которые ниже плеч спадали, с огромными чёрными глазами, полубезумными от горя, и вот таким страшным разоблачением. Вот это для меня сцена осталась совершенно незабываемой. И, конечно, потом её очень быстренько куда-то отправили. Я думаю, что она долго не выжила. А те продолжали себя вести, как и вели себя.