Опала

А один раз это было печально, когда он писал «Время и место». И там кончался роман смертью героя. Я не знаю, меня охватила такая тоска! Я заплакала. И он как-то очень удивился, я сказала: «Не говори, не заканчивай этим». Он говорит: «Ну почему?», это вот вроде логика. Я говорю: «Ну, не знаю, нельзя подавать знака судьбе». И вот, знаете, вот как вот. И он дописал главу другую. Но не потому, что я попросила. А потому, что в журнале «Дружба народов» его начали мурыжить. Он был обласкан, ему разрешили, все удивлялись, почему и как и всё. И потом решили где-то там  хватит, стоп. Вот, там погулял и будет. И первое, что ему сделали, ему сказали, что «Время и место» роман напечатан не будет. Ну ладно бы не будет. Одна из дам в редколлегии сказала: «Он художественно слабый». Я помню, он пришёл домой с таким немножко странным лицом и сказал: «Ну, вот, видишь, мнение твоё и редакции совпали». Баруздин, который был главным редактором журнала «Дружба народов», с которым его связали дружеские отношения, чтобы позолотить пилюлю, сказал: «Юрий Валентинович, может быть, написать ещё один рассказ?». Ну, там же состоит из рассказов главы. «Как-то смягчить». Юра пришёл, говорит: «Видишь, как совпало. Ты попросила, и значит, редакция». Ну и потом он написал  вот эта последняя глава, она дописанная. Вот, умный его редактор, такая была Татьяна Аркадьевна, она сказала: «Ещё хуже». Но просто она была очень умная. То есть там, как бы, была другая смерть у человека его. Моральная смерть. Он такой пришёл домой, так с кривой усмешкой сказал, что совпадает мнение, а моя подруга мне через несколько дней сказала: «Оля, а что случилось? Я ехала по Воровского и увидела, что идёт Юрий Валентинович. Это шёл раздавленный человек». И дело было не только в том, что роман не будут печатать, он понял, что стоп. И я даже помню его фразу. Он мне сказал: «Знаешь,  ну, поскольку я распоряжалась хозяйственным бюджетом,  давай экономить, начинай. Потому что неизвестно, что нам предстоит, на что жить дальше». Так что это было вот так.