О художественном родстве Михаила Пришвина и Сергея Конёнкова

Очень интересно, что для меня тогда дневники Пришвина и его произведения были как книга, которая позволяла прочитать Конёнкова. Я читаю Пришвина, нахожу какие-то важные вещи – и то же самое нахожу у дедушки, только в другой образной системе. И тут я всерьёз задумалась, хотя я искусствовед по образованию и по роду деятельности. Я всерьёз поняла, что культурология – замечательная наука, которая позволяет проводить такие сравнения, казалось бы, несравнимых вещей. Там есть механизмы, которые позволяют сравнить писателя и скульптора. Писателя и художника – можно. Но скульптура – это особый вид творчества, и всё же писателя и скульптора можно сравнить. У них действительно очень много общего. В первую очередь – ощущение Родины, ощущение… Я провела биографическое исследование, и у них много совпадений. Социокультурные корни очень близкие, часто пересекаются. Всё – до малейших деталей: православная вера, особенно в детстве, образы, которые они впитали. Конёнков вырос в деревенской среде, Пришвин тоже. Они впитали самую основу русской культуры, ощущение природы, для них оно было близко. Образы Бога, Христа, странников – у того и у другого есть, сказители, и там, и там. Это удивительные совпадения. Пришвин это всегда очень чувствовал, и дедушка тоже. Когда Михаил Михайлович уже болел, в 1954 году, он Валерии Дмитриевне сказал: «А как ты думаешь, согласится Конёнков на моей могиле поставить памятник?» Она ответила: «Что ты, о чём мы говорим?» Но когда это всё-таки случилось, она поехала к Сергею Тимофеевичу и передала ему просьбу Пришвина. Сергей Тимофеевич сразу подхватился: «Поехали на кладбище». Они приехали, посмотрели место и с удивлением увидели, что рядом – могила Пришвина и, прямо следующая, Васнецова. Он сказал: «Ой, и мои друзья здесь». Вот тут, кстати, интересная тема – его взаимоотношения с Виктором Михайловичем Васнецовым. О них практически нет материалов, но, видимо, связь была очень глубокая. То, что он увидел: «Мои друзья здесь похоронены», вдохновило его на создание этой замечательной работы – Птицы Сирин. Валерия Дмитриевна пишет: «Они пришли, когда он уже позвонил и сказал, что всё готово, приходите. Мы долго думали, кого же он сделает. Представляли, что это будет бюст старца, который смотрит куда-то, размышляет. А приехали – и на большом камне птица Сирин». Просто никто не ожидал. А Сергей Тимофеевич очень просто сказал: «Я очень люблю Михаила Михайловича Пришвина и его произведения». И добавил: «Каждая строчка, птица Сирин поёт о счастье, и каждая строчка Михаила Михайловича даёт людям счастье». Теперь стоит такой памятник.