В 70-м году пришёл Лапин, возглавил «Гостелерадио», и пришёл, возглавил «Литдраму» Кузаков. Ну, до этого сменялись разные редактора, но вот когда пришёл Кузаков – это произошёл расцвет этой «Литдрамы». Кузаков – это гениальная личность. Это, как потом выяснилось, у меня даже есть, потом было опубликовано, по-моему, в «Аргументах и фактах», он – сын Сталина. Внебрачный сын Сталина. А когда он пришёл работать в «Литдраму», вот эта вот легенда какая-то носилась вокруг, все шептались, и никто не знал. А потом мы, поскольку он больше 10 лет «Литдрамой» руководил, к нему потом часто приходили эти все потомки Сталина, выписывали им пропуска… И мы уже потом поняли, что они все с ним общались. Но личность потрясающая. Это, конечно, умница. Он же был в своё время, при Сталине, он же был, по-моему, министром кинематографии. Хотя у него кто-то спрашивал: «А лично со Сталиным Вы общались?» Он сказал: «Нет. Вот издали, – говорит, – Сталин знал, что я его сын». Он же родился, когда Сталин был в ссылке в Вологодской губернии, что ли, и жил в семье крестьянина Кузакова. И наряду там с детьми вдруг родился такой чернявенький мальчик. Потом мы у Кузакова спрашивали, он говорит: «Я чувствовал, что всё время какая-то рука…» – в общем, его вела, потому что он получил такое образование, что… Не все сталинские дети получили такое образование, как Кузаков. Он какой-то курс или два даже в Сорбонне провёл. Ну и вообще очень образованный человек, очень. Прекрасно знал литературу, драматургию, кинематограф. Талантливый человек, ничего не скажешь. И очень спокойный. Спокойный, уверенный в себе. И вот, видимо, какой-то шлейф всё-таки за ним шёл, потому что я вспоминаю, когда в Останкино летучки проходили у нас раз в неделю. Проводил там иногда Лапин приезжал, а чаще Мамедов, заместитель. И все уже, главные редактора, все сидят, там обозреватели, ну, завотделами всегда приглашались, в конференц-зале. И почти последним входил Кузаков, и все вставали. Это просто невероятно! Какая-то магия вот такая вот была. Кузаков, он насколько вот был потрясающе образованный человек, руководил «Литдрамой». По-моему, он знал всё: драматургию, прозу, режиссёров знал всех, с актёрами был знаком, потому что он одно время же был замминистра кинематографии, поэтому у него, конечно, колоссальный был опыт. И вот он разбирал, с Эфросом разговаривал. Напрямую там он обращался, там у кого какие, блохи какие-то ловили: «Там что-то это», «Всё, вот хорошо бы это», запятую… А Кузаков по-крупному говорит: «Анатолий Василич, я понимаю. Это вот в пьесе сквозную линию Вы сохранили, но Вы переставили эпизоды: с середины перенесли в начало, что-то на конец, на финал – это спорно. Это, конечно, там уже меняется характер актёра. Что-то не то, это вот одно, по-одному звучит, у вас по-другому. И акценты расставлены немножко не так, как у драматурга. А драматург-то не будет возражать?» Эфрос говорил: «Ну, мы согласовывали, вроде бы всё в порядке, он не возражал». И в общем вот такой профессиональный разговор, потом он говорил: «Ну, в общем да, Вы меня убедили». И всё, а остальные там, кто блохи ловил, это всё осталось за кадром. И вот такой вот напрямую был высокопрофессиональный разговор потрясающий, когда был Кузаков главным редактором «Литдрамы», был, конечно… При нём же вот и «Кабачок “13 стульев”» – это Кузаков, всё это при нём возникло и расцветало, и всё это держалось. Потом «Вокруг смеха» – это тоже всё. Потом в концертной студии Останкино встречи были и с писателями там, и с актёрами – это тоже всё «Литдрама» делала. Это замечательный был проект, огромный, просто здорово. И потом, он вообще очень талантливых людей поддерживал, ведь тогда просто расцвет «Литдрамы» был. При Кузакове работали все театральные опальные режиссёры, начиная с Эфроса, Фоменко, Миша Казаков, Виктюк. И они делали, что хотели: они приходили со своими идеями, приносили пьесы. Но тем не менее были в опале. В театре они ничего не ставили и ничего им не давали. И Кузаков, естественно, всех их под своё крыло, и они создали вот этот знаменитый телевизионный театр, который сейчас существует.