Другой взгляд Сергея Конёнкова на войну

Дальше, в 60-е годы, к нему стало приходить другое осознание человека во время войны, и русского человека во время войны. К нему обратился его земляк. Он рассказал историю о партизанском отряде. Этот человек был командиром отряда, а его 14-летняя дочка Настя была связной. Их выдали, их арестовали немцы и устроили засаду, чтобы уничтожить партизанский отряд и командира – рассчитывали, что он придёт спасать дочь. Но Настя каким-то образом сообщила, чтобы он ни в коем случае туда не приходил – она согласилась, что её расстреляют, лишь бы никто из партизан не попал в эту засаду. Земляк прислал фотографию дочери и попросил Сергея Тимофеевича вылепить её образ. Он сделал это. Эта работа – Настенька – хранится и в музее в Москве, и в Смоленске. В Смоленске родственники бывшего партизана, после смерти дедушки, передали её в музей. Там её ласково называют «наша Настенька», потому что образ передаёт юную, хрупкую девочку. Судя по всему, у дедушки после этого появилось другое ощущение – иное понимание человеческой стойкости и героизма. Потом к нему обратились рабочие железнодорожного вокзала Белорусского, депо Ильича, с просьбой поставить памятник железнодорожникам, погибшим во время Великой Отечественной войны. Они сами собрали деньги, но средств хватило только на покупку мрамора и оплату работы мастеров, которые обрабатывали камень. Дедушка сам работал без денег, архитектора приглашать было невозможно – это уже были дорогие работы. Архитектором стал мой папа, у которого было инженерное образование. Он делал расчёты, монтаж, организацию установки – и так всё получилось. Здесь тоже чувствовалась его особая связь с образом. На открытие памятника собрались все рабочие и сотрудники депо, вообще все железнодорожники. Дедушка слышал, как они говорили: «Надо же, Конёнков не был на войне, а как понял душу». Они отмечали, что теперь у них есть место, куда можно прийти и помянуть родных, ведь многие водили поезда по всей стране, и неизвестно было, где они погибли и где похоронены.