Те, кого я ценю: Герман Лукьянов, Алексей Козлов и другие

Речь идёт о российских музыкантах, прежде всего. Конечно, я с большим пиететом говорю всегда о Лукьянове – Герман Константинович Лукьянов. Я получил… Он был старше меня. И первые наши встречи были не как ученик и учитель, а как человек, который доброжелательно совершенно хотел рассказать и показать то, чем он владел. Мне это очень помогло, кстати. В начале своём, когда мы встретились в 66-м году с Козловым Алексеем, Алексеем Семёновичем… Тогда мы играли в квартете даже, выступали на фестивалях с ним. Он мне тоже заряд определённый совершенно как-то дал своим знанием бибопа, который мне где-то частично пригодился, в принципе, потому что у меня было желание как-то отойти от этого. В конце концов, все музыканты, которые были тогда… Это и Валера Буланов – барабанщик, который со мной работал в трио, чудесный совершенно барабанщик. Его ритмическая конструкция была одна из лучших. Дорис Дэй, между прочим, подарила ему барабаны – он гордился этим. Мы ездили в этом трио по югам. Это было незабываемо, потому что мы ездили вместе с Александром Медведевым – автором «Советского джаза», вторая редакция. Он читал лекцию, а мы потом играли концерт небольшой. Тогда Исплатовский был, Буланов и я. Множество смешных вещей было. Понимаете, ну какие инструменты на юге, в санаториях – это понятно. Но мы приехали в один из таких крупных санаториев. И там стоял концертный рояль. Я думал: «Боже мой, наконец». И там такой круглый, амбарный замок, которым цепляли крышку и основание. Ну, думал – берегут. А когда открыли – он настроен был даже, потрясающе. «Вот, – я думаю, – будет концерт». Начинается концерт. Первая вещь у нас такая – живая, вторая вещь – балладного такого свойства. Начинаю играть балладу и хочу нажать педаль. И начинаю шарить ногой где-то там… Педали нет ни одной. Можете себе представить: звук – всё хорошо, а педали нет. Ну, вот такая смешная история. Более смешная история – тоже с ним же, боже мой, с Александром Медведевым. Это когда мы приехали в город Горький, тогда он так назывался. То же самое: он должен был читать, а мы – играть. Эта лекция и концерт должны были состояться в профучилище, в каком-то техникуме или профучилище. Мы туда приехали как миссионеры. Как обычно – сцена, драный плюшевый занавес, который свисает небрежно сверху. Пианино стоит внизу, около сцены. Открываю крышку – и что? Ужас! Там нет чёрных клавиш в левом регистре. Я говорю Медведеву: «Саша, это катастрофа». – «Игорь, ну, что-нибудь». Я говорю: «Я не могу играть только правой рукой где-то там». – Говорит: «Ну, сыграй что-нибудь». Я что-то сыграл, понимаете, не попадая. Но студентам ничего не надо было. Дело в том, что там алюминиевые стулья, неприкреплённые, поэтому шум стоял невероятный – особенно, когда мы начали играть. Ну, я понял, что это спасение. В жизни было много всего.