Я думаю, что работало его образование, как он был в школе и так далее. Его участие в воспитании, вернее, в образовании сводилось к тому, что он раз в год планомерно, каждый год 8 марта, приходил в мою школу, где я учился. И сидел с учителями за большим столом и поздравлял учительниц с 8 марта. Это он делал каждый год – это была его обязанность. Они ходили туда с мамой и, наверное, этим чуть-чуть вытягивали меня из болота троек и двоек. И он всегда, чтобы совместить приятное с полезным, садился рядом с завхозом, потому что знал – учительницы пьют сухое вино, а у завхоза всегда, как он говорил, есть шкалик. Ещё я вспоминаю, как мать в ужасе ему сказала… В ужасе. Кстати, она ошиблась, это я должен сказать. В 13 лет, когда мне было, мы играли в войну и имитировали курение, скручивали бумажки и так делали. И кто-то из соседей донёс, что я курил. Она ему позвонила и сказала: «Женя, он курит в 13 лет, что делать? Это трагедия». Он сказал: «В 13? Ну я в 9 начал». Вот это была его реакция. Я думаю, что что-то из этой иронии во мне и осталось. Мне кажется, это лучше, чем какие-то прописные истины, которые никому не нужны.