Нас ждёт новое общество

…может возродиться новое общество, и оно возрождается. Общество это, я думаю, не будет ни обществом американским, ни обществом французским, ни обществом немецким. Не может этого быть. Это будет общество русское. Простите, когда я говорю «русское», я имею в виду «советское». Меня не коробит, а то иные обидятся. Ну, будем говорить – наше общество. Общество, при котором каждый будет получать по своему труду. Вы очень хорошо сказали – декларировалось. А это, я сказал, будет получать, и декларировать – это разные вещи. И будет выгодно платить как можно больше тому, кто работает. Почему? Это элементарно заснял у себя дома. Почему, говорю? Да потому что если я хозяин, а хозяином будет, допустим, коллектив, сообщество людей, нам же надо, чтоб кто-то покупал то, что мы делаем, а покупать может только тот, у кого деньги. Поэтому нам выгодно будет, чтоб все жили богато для того, чтобы… Ну, вы понимаете, о чём я говорю. Я думаю, сейчас первоначальный период первоначального хаоса, когда одна система переходит в другую, это период переходный, когда тут ничего ясного сказать нельзя. Переход. Переход из одного состояния в совершенно другое состояние. Мне не хочется называть это капитализмом, не хочется называть это империализмом, не потому, что не хочется… Да для меня хоть как называй. У русских есть: «Хоть горшком назови, только в печь не сажай». Но это будет общество, при котором человек будет жить. Ведь вот что самое главное. И будет ощущать себя свободным. Мы о свободе мало говорили сегодня, а на самом деле ведь это великое достижение – всего лишь за пять лет, всего лишь за пять лет мы достигли того, что просто трудно вообразить. Но достичь-то мы достигли, а мыслим, к сожалению, всё-таки прежними нормами. Почему я скептически относился и отношусь к многому из того, что сейчас делается? Дело в том, что всё небывалое, всё невиданное, всё неслыханное, новое строят люди, рождённые другой эпохой, привыкшие мыслить так, как мыслили тогда. Только как-то перекрашиваются, переделываются, говорят… Ну, я имею в виду тот слой, который ничего не… Этим ребятам ничего не страшно. Они с аппаратом будут работать, как и раньше работали. А другие, которые Не умеют делать дело, ничего не умеют делать, для них, конечно, начинается страшное время. Вот когда, значит, ничего не умеют делать. То, что он умеет, вернее, ему казалось, что он умеет, казалось, что он умеет руководить, а при его руководстве так ничего не получалось. Вот им, когда их лишают этого руководства, будет тяжело, будет плохо. Но они же люди – они научатся.