Не знаю, вам доводилось ли читать Этьена де Ла Боэси «Трактат о добровольном рабстве». Это был просветитель, философ величайший. Я подтвержу это тем, что Маркс и Лев Толстой не очень любили, чтобы на столе у них лежали книги для чтения. Не очень любили. Но «Трактат о добровольном рабстве» был настольной книгой и у Маркса, и у Льва Толстого. А Лев Толстой перевёл несколько глав из этой книги для «Круга чтения», который он издавал. Сам перевёл. В «Трактате о добровольном рабстве» говорится о том, как возникают диктаторы и тираны. Он говорит, что, как ни странно, есть всего лишь три пути для того, чтобы стать диктатором. Первый – ты становишься диктатором по рождению, ты – сын царя. Второе – по праву завоевания, ты – Наполеон, ты завоёвываешь государства. И третий – тебя избрали. И кажется, избранный должен бы быть более сносным для народа, чем те. Но, увы, как только изберут, он задаётся единой целью – удержаться. И чтобы удержаться, он готов на море крови поставить поплавок и сидеть на этом поплавке. Оказалось, он прав. Он был другом Монтеня. В «Опытах» своих Монтень главу о дружбе посвящает Этьену де Ла Боэси. Интересны его рассуждения дальше: как держится, какая сила удерживает любого диктатора тогда, как он, будучи диктатором, всегда подавляет всех и всем не нравится, даже ближайшему. Он утверждает: увы, его не охрана удерживает от гнева народа, не армия, какая бы большая ни была армия. Его охраняет пять или шесть человек, приближённых им или сумевших приблизиться к нему. Эти пять или шесть человек имеют пятьдесят, шестьдесят таких же под собой. Эти пятьдесят и шестьдесят имеют пятьсот – шестьсот и так далее. Таким образом, людей, которым диктатура нужна, бывает почти столько же, сколько людей, которым диктатура ненавистна. И чтобы увеличить число тех, которые могут натворить злодеяния, опираясь на закон, – это хорошие слова: творить злодеяния, опираясь на закон, – Юлий Цезарь создавал специально должности, делил территории, создавал области, чтобы больше было начальников в этих областях, районах, получали деньги и знали, что они могут только при нём быть.