Как я попала к Маргарите Георгиевне Гуковой-Богданович

Сначала я в консерватории попала, взяла меня к себе педагог Альперт-Хасина. Она была очень хорошей. Это мне посоветовала Брагинская, потому что она работала в консерватории на дирижёрском факультете. Она даже рекомендовала Альперт-Хасину Розу Яковлевну. Я проучилась у неё год, с начала семестра. У неё были хорошие ученицы и ученики, даже басы. Гяуров у неё занимался. Всё было замечательно. А со мной не заладилось. Она как-то упустила дыхание, как мне дышать. Я вроде хорошо научилась, но на её занятиях почему-то я уставала. Я так считала, потому что, когда надо было проходить прослушивание перед экзаменами, мне вызвал Свешников и сказал: «Евгения, что такое случилось? Почему вы стали хуже петь? Почему снимаетесь с дыхания?» Я ответила: «Не знаю. Наверное, устаю». Я сказала, что работаю. Он сказал: «Это не хорошо. Это мне не нравится. У вас такой голос, всё было в порядке». Я проучилась у неё до второго курса, а уже надо было переходить на третий. Свешников сказал: «Я вас перевожу к другому педагогу, к Маргарите Георгиевне Гуковой-Богданович. Это замечательный педагог. Только не пугайтесь, о ней в консерватории говорят, что она переделывает голоса. Вы не бойтесь. Попробуйте у Маргариты Георгиевны. Она была замечательной певицей, сейчас только преподаёт. Она преподаёт дома, потому что в пожилом возрасте. Я хочу, чтобы вы попробовали заниматься у неё. Она раз в месяц приезжает в класс консерватории, чтобы её проверяли!» Она была в преклонном возрасте, полная, и машины не предоставляли. Надо было ездить на своём транспорте, а это тяжело. Она жила в Воротниковском переулке, это у площади Маяковского. Я была в слезах. Он говорит: «Что вы, я вам только добра хочу. Что-то у вас не в порядке. Вам не подошло. Давайте попробуйте. Она не переделает, а сделает». Я к ней не сразу, не с 1 сентября пришла на занятия. Боялась идти, ехать к ней. Потом мне сказали: «Вы что, не приезжайте к Маргарите Георгиевне?» Я поехала. Когда я приехала к ней, у неё была трёхкомнатная квартира, очень хорошая. Она жила на бельэтаже, не на первом, а на бельэтаже. Красивая, большая квартира. Она мне говорит: «Женя, вы, наверное, испугались, потому что обо мне такая молва? Ничего. Давайте попробуем. Сейчас упражнения, всё, пошли». Она такой деликатный человек. Она, вообще, там концертмейстер полагался, но сначала были упражнения, потом произведения с концертмейстером. Она сама владела инструментом, была замечательной пианисткой с высоким образованием.