Мой путь в искусство. Николай Каретников. Мария Баратова

Меня тянуло искусство, прежде всего. Когда летом мы приехали, ещё было тепло, окна открыты. Я, когда поправилась, как и в госпитале, пела, когда было затишье - я для раненых устраивала концерты. Кто читал стихотворения, я организовывала самодеятельность, а кто танцевал - танцевать для раненых, это я тоже упустила. Алтухов получал благодарности от своего начальства за то, что так время проводили в госпитале. Окно в комнате было большое, потому что дом на Метростроевской, теперь Остоженка, это старый дом с большими окнами. На пятом этаже у нас была комната в этой многосемейной квартире. Когда мне стало лучше, у меня возникла потребность петь. И услышала меня одна из живущих в этом доме на первом этаже, которая работала в КП Степанова, была сопрано - Надежда Спиридоновна, полячка. Она услышала, как я пою, и когда увидела меня во дворе, сказала: «Женя, у вас такой голос - вам надо учиться пению». Я спросила: «Как это?». Я и сама по себе любила петь цыганские песни и слушала Козинские на патефоне, то, что знала на слух. Она ответила: «Вам надо ставить голос». Я снова спросила: «Что значит «ставить»?» - «Чтобы быть певицей». Я удивилась: «Ой, Надежда Спиридоновна - как?» - «Я подумаю, что вам рекомендовать». Потом она сказала, что узнала о КОМО - курсах общего музыкального образования в Сокольниках, где занимаются вокалом и ставят голоса. Так что мне предложили поехать туда, спеть, как умею, и там определиться, кто захочет заняться со мной. Я ухватилась за это, поехала, и меня взял педагог Каретников Николай. Я стала с ним заниматься, продолжая заниматься дома. Мама мне говорит: «Евгения, ты не своим голосом поёшь». У мамы был хороший голос народного плана. Если у папы был баритон, он в Питере пел в Витебских спектаклях - у него замечательный баритон был, просто поставленный от природы. Мама сказала: «Евгения, ты не своим голосом поёшь. У тебя нормальный красивый голос. А слушать тебя трудно, это неправильно». Я задумалась, чувствовала, что мне это некомфортно, но думала: «Как же так, это же педагог». В это время меня познакомили с солисткой Большого театра, сопрано - Марией Баратовой. Она жила рядом с Большим театром, где жили некоторые солисты над метро «Охотный ряд». Меня познакомили с ней, и она сказала: «Да, Женечка, у вас очень хороший голос, красивый». У неё было сопрано. Я, как губка, всё впитывала и старалась, как она. Но моя природа оказалась совсем другой - я не сопранистка. Мама снова говорила: «Не то». С Каретниковым я начала учить ноты. Я же не знала нот. Когда занималась с Каретниковым, он предложил мне: «Напиши нотный стан, подпиши все буквы до, ре, ми, фа, соль и так далее, покажи и клавиши». Он объяснил мне всё, как это выглядит. До-диез, ре-диез и так далее - Коля Каретников был моим первым учителем нотной грамоты.