Юрий Хатуевич Темирканов

Как Темирканов относился к младшим. Хатую тогда было 40 лет. Казалось бы, у нас разница не так велика. Он вдруг понял, что я близорук. И он на репетиции, ещё не на спектакле, на репетиции стал придерживать руку правую, а я появлялся всё время в разных местах декорации – в том числе на балконах каких-то, ещё где-то. И он работает с оркестром одной рукой, правую придерживает. И вдруг мне нужно давать вступление. У него манжета на 10 сантиметров торчит белая – он мне даёт, и я её вижу абсолютно спокойно, потому что это видно и слепому. И когда ему задал вопрос: «Почему так?», он говорит: «Ну, я обратил внимание, у вас есть проблемы». Я говорю: «Но я же не просил». Он говорит: «А зачем нужно просить, если я сам что-то могу сделать?». То есть Юрий Хатуевич, казалось бы, тоже небожитель – в то время уже небожитель, а он настолько владел всем пространством, настолько был внимателен ко всем. У нас были очень хорошие с ним беседы, когда выдавалось свободное время. Обычно это происходило на зарубежных площадках. Репетиция прошла, концерт на завтра, мы идём ужинать куда-то вместе – где-нибудь в Риме, в Сан-Себастьяне или ещё где-то, и у нас есть возможность поговорить. Это был человек такого тоже объёма восприятия этой вселенной. Его очень подкосило... Всё-таки он оставался восточным человеком, горским человеком в хорошем смысле слова. У горцев свои законы. Ведь когда он был совсем маленьким, его отца расстреляли немцы. И старший брат, который ненамного старше него, стал для него главным человеком. И вдруг этот сломный какой-то год – всё не так давно было – умирает старший брат. Это удар чудовищный. Умирает сын, которого я тоже хорошо знал – ещё чудовищнее. И Юрий Хатуевич перестал выходить к пульту. Он просто как-то обмяк и уже, очевидно, решил, что всё – он идёт в этом же направлении. Это всё то кладбище в Комарово, где можно увидеть: здесь Гранин, а вот Корогодский, а вот Курёхин, а вот Темирканов, а там Нинка Ургант лежит – «мамка», как я её называл, а она соглашалась с тем, что я её так называл. «Мамка». – «Что, сыночек?» Это наши шутки.