Наш курс в ГИТИСе

Восстановился снова в ГИТИСе. Уже на первый курс, 1967 год. Лёвка уже был на третьем курсе, Лещенко. Я на первом попал в курс Льва Наумовича Свердлина, великого артиста нашего, два года он у нас был. Потом – царство небесное. Курс Лили Амарфий, Наташи Красноярской, Миши Порошина и я там, Володя Голышев, Коля Козлов. Вот Наташка ушла только, жалко очень. Это мама Маши Порошиной. Ну, известная, в общем, потом в Большом театре с ней встретились. Она была уже как режиссёр вводящий, режиссёр миманса и у Покровского была помощницей. И так, в общем, восстановился, я пришёл, они так посмотрели, я был самый старший. Из армии мне было, сколько, я пришёл – двадцать два года. Они-то все молодняк, все – Инара Гулиева, 16–17 лет. И пошли занятия в ГИТИСе. Потом Михаил Борисович Мордвинов, Жанна Тертерян, Анатолий Иванович Борисов, великий профессор из Щукинского училища, с которым я сделал все свои работы в ГИТИСе. Поэтому я себя немножко имею право считать щукинцем. Это был великий педагог. Он когда курил, не знал куда (жест – стряхивает пепел). И он. Вот это говорит о великой интеллигентности. У него была фраза всегда, мы тогда не понимали. Только потом понятно стало, почему он так говорил. Когда что-то показываешь, он говорит: «Вы молодцы, вы потрясающие, вы меня просто… так интересно, я понимаю, что вы сейчас в полсилы делали». Когда мы из себя выскакивали, а он… для молодого. И потом только, чтобы не обидеть будущее, он так интересно говорил. Ну, это были великие люди, великие педагоги. Как говорится, учиться можно, научиться надо. Учить могут все, а вот научиться – единицы. Я для себя немножко открыл, не знал, что Михаил Семёнович Щепкин говорил, что такое театр, что такое сцена. Ну, я знал, что это храм, служение, всё, да. Он говорит: «В храме надо священнодействовать. Если не можешь – убирайся вон». Сейчас бы очень хорошо эту фразу применить во многих жанрах. Ну, времена не выбирают. В них живут, и не дай Бог, в общем, поэтому… Ну, вот так, потом в 1972 году Ансимов Георгий Павлович, после нашего дипломного «Цыганского барона» Штрауса, он, я потом понял, что своих никогда не бросал, хотя был очень жёсткий и иногда даже очень жестокий. Но педагог был потрясающий. И он говорит: «Скажи, пожалуйста, я вот хочу тебя пригласить в театр, ну, кого бы ты ещё посоветовал?». Я говорю: «Я? Георгий Павлович, вы уж…». – «Ну, я хочу просто твоё мнение, как». Я говорю: «Ну, вот Инара, Володя Голышев, Лиля Амарфий». Говорит: «Ну, ты знаешь, в общем, у нас совпадают. Я тоже. Я беру тебя в труппу, в стажёры, в общем». И с 1972 года, с семнадцатого января, я в труппе Московского театра оперетты, 52-й сезон. Больше меня только Светлана Варгузова – 58-й. Больше никто. Только её однокурсник, если Виталик Мишле работал, сейчас он как бы ушёл из театра.