Жёсткий Борис Александрович Покровский

Борис Александрович Покровский. Это, я бы сказал, даже ещё жёстче. Я мало с ним, но всё-таки две премьеры я спел с ним. Он потом мне предлагал через свою помощницу, говорит: «А пусть он попробует Бориса Годунова». Я говорю: «Вера Кузьминична, вы что, с ума сошли, что ль?». Нет, у меня середина есть и низ, понятно, но как я – баритон же. Это ж надо мозги перевернуть, стать «скорбит душе», это я всё, я потом потеряю то, что есть. Когда он уже был почти ослепший. И здесь приезжала Лия Абрамовна Могилевская. Праздновала здесь свой день рождения, вот здесь был ресторан «Кавказ». Уже после кинохроники, сейчас Розовского. И там мы встречались, сидел с Тамарой Синявской, Маквала, все. Он уже не видел. Алексей Масленников приводит: «Георгий Павлович, мы пришли». – «О, Лёшенька, здравствуй». – «А вот Юрочка Веденеев». – «Веденеев, да, а это вот который из оперетты пришёл?». – «Да». – «Отличный баритон, хороший. Всё». Понимаете, ну, это таких людей не бывает. И вот когда он говорил, встал и тост произносил, уже не видя, там Масленникова была, супруга. И он встал и говорил тост Лие Абрамовне Могилевской в день рождения. Это был такой спич. Про оперу, про концертмейстера, как отношение, так, всё. Тамара сидела, чуть не прослезилась. Столько лет человеку, чистейший изумруд в голове. Это фантастика. И сейчас вот думаю, что это, в общем, удача и счастье, что я общался с такими людьми. Это незаметно куда-то вошло. Не будешь, как же, бравировать этим. Это, наверное, в каком-то поведении, в чём-то всё это отражается.