Когда в нашу школу, школу номер восемь, в городе Сухуми приходил Виктор Данилович Санеев, мы ребятня его обступали, и мы спорили, кто за Санеевской партой сидит. Он в нашей школе учился. И для нас это было – божество спустилось на землю. Вы знаете, в восьмой школе прыгали все, там был такой отрезок во дворе, и пацаны, которые постарше, с разбега прыгали длинным шагом, с места прыгали. То есть это была эпидемия, «санеевская» эпидемия, у нас вся школа прыгала. Когда приходил Санеев, это был действительно праздник. Он достаточно часто к нам приходил. А потом, понимаете как, школа наша была уникальная. Справа была церковь, а слева – стадион «Динамо», где тренировался Санеев. И мы знали, что там, когда телевидение особенно приезжало, чего там двухметровый забор перепрыгнуть – это же ерунда была. И вот мы сидели на противоположной трибуне и смотрели, как телевидение работает, как Виктор Данилович на этой дорожке, на которой он, кстати, установил мировой рекорд 17.41. Это был мировой рекорд, установленный на дорожке Сухумского стадиона, и мы всё это видели, мы за всем этим наблюдали. Ну, я могу вам сказать, что город в своё время сошёл с ума. Когда стало известно, что Санеев в Мехико стал олимпийским чемпионом – и сухумчанин, наш, родной, коренной. Позор то, что в Сухуми сегодня нет даже переулка его имени. Первый и единственный олимпийский чемпион из тех, кто родился в Сухуми. Нет, есть, конечно, Никита Палыч Симонян, но он родился в Армавире. Это очень важно подметить. Да, и потом это всё-таки командный вид спорта – футбол, а это индивидуальный. Поэтому Виктор Данилович, конечно... А представляете себе, у нас когда мы куда-то выходили: «Где учишься?» – «А, там, во второй, имени Пушкина». – «А мы во восьмой». – «И что, восьмая, и что?» – «Как что? Это школа, в которой Санеев учился. И ещё знаешь, кто учился?» И тут мы добивали просто всех: «А ещё у нас Дермановский учился, герой Советского Союза, и табличка висит – имени Дермановский написано». – «А чё Санеева нет?» – «А потому что он живой, потому что он ещё выиграет!» И он ещё выиграл – и выиграл в Мюнхене, и выиграл в Монреале. Последняя попытка была, конечно, конёк, конёк санеевский. И я помню, была встреча, когда нас собрали, но у нас такого актового зала в школе не было, такого большого. И вот он рассказывал о том, что последняя попытка, в которой он улетел на 17.39 в Мехико, он говорил: «Я знал, что я выиграю, потому что последняя попытка – вот пока у тебя последняя попытка есть...» И так случилось потом в Мюнхене, так потом случилось в Монреале, так потом и в Москве случилось, но это особая история, конечно. Я считаю, что у него золотую медаль отобрали в Москве. А так бы он был четырёхкратным олимпийским чемпионом. Мне Евгений Бернардович Чен рассказывал, наш знаменитый легкоатлет и спортивный журналист. Он говорил о том, что украли у Санеева золотую медаль, потому что не верили в то, что он выиграет. Ну и, так знаете, неправильно замерили его последний прыжок, а так бы он был четырёхкратным. Ну и, конечно, такая была очень большая горечь, когда у Санеева отобрали право в Москве зажечь Олимпийский огонь. Это было безобразие, конечно. Безобразие. Это я сейчас перепрыгиваю с 1968-го, 1969-го, 1970-го года, когда он к нам в школу приходил, и мы его видели. Когда на совещании первый секретарь московского городского комитета партии Гришин заявил: «А что это такое, на открытии будет какой-то не москвич зажигать Олимпийский огонь?» – у Санеева это право отобрали, а все были уверены, просто все были уверены. Ну не было у нас в стране такого трёхкратного олимпийского чемпиона. Вообще в мировой лёгкой атлетике выиграть три Олимпиады подряд в тройном прыжке однозначно не было, однозначно совершенно. Он уникум, он гений тройного прыжка. Там мировые рекорды сейчас другие. Но когда мировые рекордсмены с ним выходили в сектор, они превращались, знаете, в кроликов против удава. Уже знали, что у Виктора Даниловича есть последняя попытка, и он в ней обязательно... и он творил чудеса, конечно.