Как я искал ошибки в сочинении Арно Бабаджаняна

Первое сочинение, которое я получил в руки для редактуры, – это была скрипичная соната Арно Арутюновича Бабаджаняна. Её надо было отредактировать, посмотреть, всё ли там в порядке. Была другая технология: нужно было отредактировать рукопись, потом – первая корректура, вторая корректура, подписывалась в свет, выходило в издание. И Бабаджанян, который жил в этом же доме, рядом с нами, – мы с ним были в добрых отношениях. Я ему говорил «вы», потом уже были друзьями. Он сказал: «Как тебе повезло – первое твоё же издание будет моя скрипичная соната. А что там редактировать? Знаешь, тебе легко». Я говорю: «Арно Арутюнович, давайте я попробую, да». И через две недели он пришёл, я ему показал, наверное, около шестидесяти ошибок, которые я нашёл. Но, хочу вам сказать сразу – он был выдающимся музыкантом, композитором. Это описки такие… для чего и существует корректура, для чего редактура: не там пауза, не та тактовая черта, смена ключей… Вот такие-то, для человека, который пишет от руки, с его темпераментом и талантом. И вот вышло первое издание – это была соната, теперь это уже классика современной литературы: соната для скрипки и фортепиано Арно Бабаджаняна. И когда эти ноты вышли, я очень хорошо помню это ощущение – я держал в руках эти ноты, и с той стороны, очень мелко, была написана моя фамилия. Арно Арутюнович Бабаджанян, или Арно, был ярким, бесконечно талантливым человеком, первоклассным пианистом. И я в этом часто убеждался, потому что у него был день рождения в один день с днём рождения моей жены. И мои гости, которые были у нас, часто приходили к нему, потому что у нас был здесь человек, с которым мы очень близко дружили. Я был свидетелем у него на свадьбе – Владимир Крайнев, Володя Крайнев. И мы ходили к Арно, потому что он играл нам там не только свою музыку. Он садился за рояль, он играл Бетховена, Шопена, современную музыку. Он играл потрясающе, и Крайнев всегда восхищался его игрой.