Четвёртый гений – Майя Плисецкая

А четвёртый – это Майя, потому что с Майей работала моя мама 9 лет. Она бывала у нас дома каждый день. Я её называл по имени, я ходил на все её спектакли. И её спектакли я видел все гениальные, даже включая оперу «Хованщину», где она танцевала персидку. Что бы она ни делала – это было гениально. А её «Умирающий лебедь»... Они меня брали с собой: моя мама, которая играла ей Сен-Санса «Лебедя» на скрипке, и Майя танцевала в концертах. А меня брали с собой, потому что часто не было машины, и ездили в троллейбусе. И мне разрешали возить с собой её балетную пачку, потому что она объёмная, а у мамы – скрипка. И я, когда приезжал куда-то, я никогда этого не могу забыть, потому что где бы ты ни был – это были очень хорошие залы, такие, как Колонный зал, или театральные, или очень скромные помещения. Но когда раздавалась скрипка моей мамы – замечательная скрипка работы итальянского мастера Иеронима Амати (и сейчас на этой скрипке играет концертмейстер башметовского «Солистов Москвы») – и когда из-за занавеса, спиной к залу, появлялась Майя Михайловна Плисецкая, и под эту скрипку, под «Лебедя» Сен-Санса – её руки... Я никогда этого забыть не могу и не должен. А на Пушкинской, которая теперь называется Большая Дмитровка, прямо напротив дома номер 9, о котором я рассказывал, коммуналка со своей лихой историей, напротив в арке стоит потрясающий памятник Майе – потрясающий. Она стоит на пуанте. Я там прохожу время от времени, ну, со своими особыми чувствами. И тем не менее… Так что я назвал всех четырёх гениев. Были невероятно талантливые люди, все.