Язык фотографии. Снимки-символы

Фотографы, они привыкли накручивать всё вокруг снимка. И вот был такой замечательный фотограф Тарасевич, но он столько мог наговорить насчёт снимка, такое количество всего наговорить, что Бальтерманц, он наш завотдела и вообще один из крупнейших фотографов Советского Союза, он говорил: «Хорошо, что фотографии дали цвет, но не дали звука». Вот, говорит: «Но не дали звука». Воспринимаю фотографию нагло, без всяких комментариев, уж какая она есть. У Тарасевича был сделан снимок, символичный снимок века «Поединок», который всем известен – это доска, исписанная формулами чёрная, и внизу небольшой человек в белой рубашке, как противостояние вот этой глыбы информации, которая давит его, он уже не в состоянии справиться, как это трактовал сам Тарасевич. И, в общем-то, этот снимок, конечно, он из тех снимков-символов, которые даже и не должны, может быть, некоторые становиться такими символами. Вот, например, снимок «Комбат», который сделал в 39-ом году Альперт. Там бежит офицер с поднятым пистолетом, и слегка оглядываясь назад, призывает солдат идти в атаку. И там три головы, по-моему, солдат лежат, залегли, они сейчас поднимутся и пойдут. Это было снято до войны, но это стало символом Великой Отечественной войны. Почему ни какие-то пушки, ни какая-то стрельба, ни какие-то боль, страдания или, наоборот, ликование победы? Нет, конечно, я не говорю, что, допустим, это единственный символ. Символ войны, символ победы. И снимок Халдея, где над Рейхстагом Красное знамя. Ну, тогда чёрно-белая была съёмка. Ну, не важно, всё равно это. Вот. Снимки-символы есть. И у того же Бальтерманца замечательный снимок, который он снял в 45-ом году в Бреслау, потом который стал польским Вроцлавом. Там, в развалинах дома, пианист – солдат или офицер, ну, что-то такое, наигрывает, а рядом стоят солдаты. Причём здесь совершенно не важно, увидел он эту картину, не увидел. Ему пришла в голову мысль: «А пускай кто-нибудь поиграет, а остальные послушают». Но это вот совпало с тем, что этот снимок, он как бы открывал перспективу за победой, что не всё же время будет вот эта стрельба, эти пушки и всё. И что-то новое, точнее не новое, а старое, такое мирное уже должно появиться, и вот уже оно прорастает. Так что худо-бедно, но фотография, она, конечно, должна быть и с одной стороны описательной, и с другой стороны чисто такой вот документальной. А может быть, она и образной, символической. И пускай этот снимок сделал, пускай этот снимок не был увиден в жизни, но это очень точное предугадание. И недаром потом этот же снимок, не снимок, а именно сюжет был использован для начала фильма «Сказание о земле сибирской», где тоже в развалинах дома играет офицер, солдаты стоят, и вдруг ба-бах, и у него контрактура руки, он больше не может быть пианистом. Но это в дальнейшем уже. Так что вот такие дела.