Мой муж, композитор Владислав Александрович Успенский. История нашего знакомства

Если не считать родителей и братьев, то это ещё один человек, о котором можно говорить с огромной благодарной нежностью, пониманием и чувством юмора. Есть такое выражение, что счастливы не те люди, которые смотрят друг на друга, а которые смотрят в одном направлении. Я пришла в консерваторию, когда мне только что исполнилось 17 лет. Нет, исполнилось только 18. У меня в мае день рождения, и в конце мая я пришла поступать в консерваторию. Значит, на грани 17–18 лет. У нас было собеседование, коллоквиум. И на этом коллоквиуме меня принял очень милый, строгий юноша, в очках, в скромненьком пиджачке. И начал задавать мне очень интересные вопросы о Клоде Моне, о политиках. Его интересовали политики Франции, Англии и Америки. Он говорил со мной 40 минут на коллоквиуме, задавая массу интереснейших и неожиданных вопросов. Мои подруги, которых спрашивали по 20 минут или по 10 минут, спросили: «А ты что, так плохо отвечала, что он так тебя долго мучил?» Я говорю: «Нет, он задавал такие интересные вопросы, что на них было интересно отвечать». После чего этот молодой человек вышел. Повторяю, он был очень скромным студентом четвёртого курса. Тогда он учился у потомка Александра Сергеевича Пушкина, композитора Бориса Александровича Арапова, замечательного человека и музыканта, воспитавшего целую плеяду интереснейших композиторов, и несущего эту культуру от Пушкина до тех дней, когда к нему поступил и Владислав Успенский. И вот эта культура петербургская для моего мужа, как я его называла, «омичка», потому что он родом из Омска, и когда мы прилетали туда на гастроли, на концерты, я видела, с какой любовью к нему относились там, и как он любил город, который дал ему жизнь. Его мама была пианисткой и певицей, как и моя мама была пианисткой и певицей. Его мама Вера Павловна выступала в радиокомитете и как пианистка, и записывала целый ряд вокальных произведений. Когда-то, поехав со своим сыном, которому было тогда 15 лет, в Сочи, Вера Павловна показала его известному советскому композитору Дмитрию Борисовичу Кабалевскому. И когда он послушал первые сочинения юноши, то он сказал: «Этому мальчику непременно надо учиться либо в Москве, либо в Ленинграде». Владик поступил в Москву и там замечательно сначала учился в училище, которое было при консерватории, он и в Мерзляковском училище учился. Итак, первая встреча – собеседование в консерватории. Потом, когда я его спросила, почему он так долго задавал мне вопросы, он сказал: «А ты меня удивила своим интеллектом. Ты так интересно говорила о Ренуаре, Моне, Пикассо. Ты так интересно говорила о литературе, что мне казалось, что на фоне многих других студенток твой диапазон интересов был шире».