Леонид Генрихович Зорин. Чистота человеческих отношений

Мне посчастливилось дружить со многими потрясающими людьми. Я установила дистанцию, которая сделала нас друзьями на всю жизнь. К ним относится, например, и замечательный писатель, автор фильма «Покровские ворота», автор «Варшавской мелодии» Леонид Генрихович Зорин. Он дружил с моим братом Марком. Но ему было лет 47, а мне 24, когда мы познакомились, и он называл меня «малыш». А потом написал мне очень интересное письмо. Ну, конечно, у меня там десятки его замечательных писем, в которых он рассуждал о судьбе князя Игоря. И потом мне его родственники говорили: «Ирина, а можно мы напечатаем вашу переписку, потому что она очень интересна?» И вот Леонид Генрихович Зорин, называя меня «малышом», увидел, как во время одной из программ, куда я пригласила его, родителей Андрея Миронова – Миронову и Менакер, которые играли его пьесу «Мужчина и женщина», пригласила Алису Бруновну Фрейндлих, пригласила Юлию Борисову. И я устроила такую программу, которая вроде на материале Зорина рассказывала обо всех этих людях. Но в этот момент я, молодой режиссёр, которой было 25 лет, взбегала на высокую лесенку, а Леонид Генрихович, почёсывая ногу, положив колено на колено, и я говорила: «Леонид Генрихович, снимите правую ногу с колена. Снимите теперь левую ногу с колена». Я отдавала такие распоряжения. Ну, а потом давала уже режиссёрские задачи. И в этот момент ко мне подошёл коллега и попросил, чтобы я по-немецки поговорила с джазовыми музыкантами из соседней студии. (фраза на немецком). Я говорю с большим удовольствием на немецком языке. По-английски хуже. Могу сказать (фраза на английском). Или (фраза на французском). Но, тем не менее, я как-то говорю. А по-немецки я говорю просто достаточно бойко, скажем так. И вот я по-немецки при нём говорила. Потом я присела за рояль и сыграла темы для джазовой импровизации. Так Зорин смотрел, слушал, а потом написал мне такое письмо, которое войдёт в историю: «Этот “малыш” был превеликий хвастун. Стоило ему только продрать свои голубые зенки, как он тут же начинал себя рекламировать – “я самый энергичный, я самый деятельный”. И, в самом деле, кипел, носился и функционировал. Кого-то ободрял шуткой, кого-то ставил на место, словом, мелькал, взвивался и поблёскивал». В это время Леонид Генрихович был в меня влюблён и сказал, что он хотел бы, чтобы я или приняла его предложение, или он снимет мне дом на Яузе, и я буду там жить. На что я ему ответила, что я за чистоту человеческих отношений. И письмо было такое, заканчивалось: «Сначала этот “малыш” всех ставил на место. Кого-то ободрял шуткой, словом, мелькал, взрывался и поблёскивал. А потом он, “малыш”, объявил, что он лучший игрун на рояле». – Это он слышал, как я играла для немцев на рояле. – «И лучший говорун по-французски, испански, немецки и полинезийски. А потом он, “малыш”, вообще объявил несусветное, что он, “малыш”, – борец за чистоту человеческих отношений. Добрые люди каждый раз качали головой, радовались. Но тут добрые люди просто развели руками и ответили “малышу”, что многие пробовали бороться за чистоту человеческих отношений. Но мало кому это удавалось. Но “малыш” вопил – “я самый решительный, я самый несгибаемый”. И в самом деле начал за них бороться, потому что он жуткий симпатяга». Вот одно из дивных писем Зорина ко мне, полное юмора.