Отстранение Хрущёва от власти

Прежде всего, если говорить об освобождении Хрущёва с поста первого секретаря ЦК Компартии, я бы хотел внести уточнение: я никогда не считал и не считаю это заговором. Это был по-настоящему демократически исполненный акт, связанный с освобождением первого секретаря ЦК от его обязанностей. Он был избран пленумом Центрального Комитета партии — и на пленуме же освобождён. И вот когда некоторые говорят: «Но вы же предварительно разговаривали, уговаривали…» — а как иначе? Что, мы должны были идти на такое заседание, где решается вопрос о главе государства, ни с кем не советуясь и не рассчитав свои силы? Даже плохое собрание — партийное, профсоюзное, какое-то общественное, экологическое — если его готовят, организаторы всегда должны знать: а что будет в результате? Зачем мы его собираем? А здесь речь шла о первом секретаре, о главе правительства. Конечно, мы рассчитывали свои силы, понимали, с кем окажемся в итоге. Поэтому я однозначно говорю: это, между прочим, в истории нашего государства и партии — единственный случай, когда освободили главу партии и государства без ввода войск, без танков, без массовых увольнений, арестов и всего прочего. Ни до, ни после — ничего подобного не было. Это был наиболее демократичный, самый спокойный и мирный акт, связанный с освобождением первого лица. А если говорить о том, кто был пружиной всего этого — то пружина была Брежнев и Подгорный. Да, всё Политбюро по существу потом участвовало, но начинали именно они. Они были, так сказать, центром притяжения, откуда и исходило движение. А мы были на подхвате — и я, и Шелепин. Косыгин узнал поздно, Малиновский тоже позже. Другие члены Политбюро узнавали постепенно. Это ведь не такой акт, что вот — сразу собрать Политбюро и идти на заседание. Это была работа с каждым в отдельности. Её вели Брежнев и Подгорный. А потом, когда накопились силёнки — вот тогда и случилось: пленум ЦК единодушно решил.