Настолько неожиданным был арест, и настолько, понимаете, ни он, ни разведчики — особенно из американского посольства — не могли его даже предупредить о том, что его готовят к аресту. Поэтому он никуда ничего не сообщал. А потом, чтобы передать этот сигнал, он должен был либо использовать тайник, либо выйти на встречу с американским или английским разведчиком. А он у нас под колпаком был. Как он мог что-то сообщить, если мы его четыре месяца вели по пятам? Он не мог никуда уйти без нашего хвоста, без нашей слежки. Поэтому это исключено — он никакого сигнала не посылал и никаких сообщений не делал, ну, вот этих... соответствующих тому, что ему приписывают.