Первую «беседу» с предателем проводил лично

Мы его когда арестовали, первая встреча у меня лично была. Я попросил контрразведчиков его привести ко мне — посмотреть ему в глаза и сказать пару тёплых мужских слов полковнику, который, понимаете, вот воспитался, вырос, закончил наши академии и так далее. И я его на Лубянке в кабинете принимал. И первое, что он мне предложил — это, дескать, «я готов послужить Родине и готов, значит, работать на разведку, выполнить любое задание». Но он не знал, что мы четыре месяца за ним следим. Он не знал, сколько мы уже знаем о том, что он сделал. Я ему говорю: «Вам даю пять минут. Скажите за пять минут основное: какой ущерб вы нанесли, что вы сообщили, какие данные, так — схематично, назовите». Он: «_Тык... мы к...», — начал заикаться и ничего внятного не сказал. Я сказал: «Тогда у вас будет время. Вас сейчас в камеру отведут. Посидите, подумайте. Когда надумаете и когда вы соберётесь с мыслями, и у вас появится такое желание — ответить полностью на мой вопрос, я готов вас слушать. Час, два, пять часов — пожалуйста. Дайте знать. Я вас приму, и мы побеседуем». Ну, ничего этого не случилось. Потом уже следователи вели допрос и всё уточняли, выясняли. А ничего Пеньковский по этим вопросам не сообщил, потому что и не было таких данных — о том, что мы якобы готовились нанести ядерный удар, в каком месте, куда. Это, по существу, то же самое, что Суворов теперь пишет на Западе — о том, что начали Отечественную войну мы, что Сталин начал, а не Гитлер. Так вот и Пеньковскому приписывают то, что он якобы знал, что мы готовы нанести первый атомный удар. Чепуха. Это выдумка. Это просто повышение цены самому Пеньковскому со стороны разведок Запада.