О тех, кого нет с нами. Олег Каган

Олег Каган был человек, которого я очень хорошо знал. Мы не были близкими друзьями, но Наташа Гутман была моей одноклассницей. У меня всегда сердце щемит, когда я рассказываю... Посмотрите, может быть, видео-портрет – он есть везде – «Олег Каган». Но, конечно, он был замечательным музыкантом. И если я бы хотел что-то сделать, если получится, или кто-то другой сделает и так далее… Среди скрипачей, которые, к сожалению, рано ушли из жизни, не дожили и не доиграли, безусловно, это Юлиан Ситковецкий – прежде всего, это Филипп Хиршхорн, потрясающий скрипач, это Андрей Корсаков, прекрасный музыкант, и замечательные все люди, и Олег Каган. Но это, видите, вот ещё четыре музыканта, которые прожили совсем немного. Ситковецкий – великий скрипач вообще, так сказать, XX века. И всех, кого я назвал, для меня была большая честь знать. А с кем-то из них видеться чаще. Про Олега я смог сделать этот сюжет. Мы были в добрых отношениях. У Юры Башмета десять лет был фестиваль в Вестфалии под Бонном – замечательный, это Вестфалия-Банхоф, это вокзал. Там был зал – намоленный зал, потому что в нём, это зал концертный, маленький, – играли Брамс и его окружение. И там были фестивали у Башмета. Я приезжал почти на все – это были девяностые годы. Там были и бородинцы… ну, кого только там не было. И там был Олег Каган, он сыграл чудный концерт. Он играл очень редкое сочинение для скрипки и камерного оркестра – «Каприсы» Паганини в версии Эдисона Денисова. Блестящая партитура – сочетание мышления современного композитора и знаменитой скрипичной музыки. И был успешный концерт, мы поздравили Олега, и мы расстались, разошлись по своим… Там все жили в таких маленьких кельях – это вокзал просто, какие-то помещения. Но всё равно уютно, замечательно – молодые, весёлые и талантливые люди, замечательные. И я услышал в 5 или в 6 утра стук в дверь. Открыл дверь – и я увидел Олега Кагана. У него на полу стоял скрипичный футляр, его такой квадратный чемодан, с которым он был, и говорит: «Ты знаешь, даже не знаю, как тебе сказать. Я… я не могу поднять чемодан, у меня какие-то жуткие боли. Я… я… я никуда не доберусь и…» Я даже напугался. Он – красивый, молодой, и играл вчера. И там стояли такие машины разгонные, как говорят, такие, висели ключи. И я тогда мало за границей вообще ездил, да? Тем не менее, взяли ключи, и мы с скрипичным мастером Толей Кочергиным взяли первую попавшуюся машину, отвезли его на вокзал, его скрипку занесли в самолёт, чемодан… И выяснилось, что он смертельно болен. Наташа Гутман, его жена и мать его двоих детей, проводила очень много фестивалей в Германии, в Кройте, они проводили и в Москве, в Большом зале консерватории. Я почти не ходил. Вообще, вот этот уход молодых людей, которых ты хорошо знал, и таких талантливых… Записи остались, мне надписанные, слушаю часто. И главное, что я сделал – его видео-портрет, недлинный. Те, кто посмотрят, я думаю, что там всё, что я хотел рассказать, я рассказал.