Отношение к созданию СНГ

Знаете, это, наверно, вы вырежете кусочек. Я думаю, что, наверно, мы бы с меньшими потерями пришли к решению суверенизации республик, если бы на первом съезде наши первые лица государства прислушались к словам Андрея Дмитриевича Сахарова и к просьбам прибалтийских республик. Межрегиональная группа депутатов тоже говорила об этом, что надо дать суверенитет прибалтийским республикам. И тогда, я думаю, что не было бы так больно сегодня. Но тем не менее всё же есть попытки сохранить наше государство как государство на сегодняшнем этапе, как государство суверенное. Но я представляю, знаете, даже, наверно, это будет не так, как Соединённые Штаты Америки. Там ведь штаты живут самостоятельно, и государство существует. Каким будет наше государство, я даже не могу представить, но мне очень хочется, чтобы в новом государстве, которое сегодня с такими большими потерями, с таким трудом мы стараемся сохранить и создать, чтобы в этом государстве каждый человек действительно был равен в правах. И чтобы республики тоже были равны. Ведь понимаете, вот опять я возвращаюсь к тому моменту, когда мы говорили о том, насколько виноват русский человек. Ведь получается так, что сегодня республики выставляют свои права на суверенитет, на то, чтоб быть самостоятельными. А российская республика, была ли она самостоятельна все эти годы? Наверно, она была больше всех закабалённая, больше всех разорённая, разворована, извините меня за это слово, это на самом деле так. Ведь Россия всегда существовала сырьевой базой. Русские, живущие на территории нашей республики, наверно, они больше всего и страдали, и страдаем-то мы. Понимаете, я как-то не могу, когда спрашивают насчёт русских, там, других народов, я не мыслю так, чтобы разделить народы по национальности. Когда шли большие споры о республике, о том, что Россия – сырьевая база, и когда уже до большого накала доходили споры, я всегда, в пылу таком, в защите нашей республики, говорила: «Конечно, мы, русские, всегда виноватые. За всё виноваты мы, русские». И когда страны начинали на меня смотреть, я не понимала, но потом до меня доходило, что я-то нанайка, но я россиянка. И как-то я по-другому и не мыслю, что мы, русские, все мы рядом. И мы все страдали одинаково. Самая нищая ведь республика – наша российская, и пока на сегодняшний день остаётся.