Надежда Павловна Базарова, Лидия Михайловна Тюнтина и профессия

А дальше мы перешли к Надежде Павловне Базаровой. Надежда Павловна Базарова – великолепный человек. Всё это замечательные люди, к которым мы попали, учась, с приходом которых в нашу жизнь входила не просто профессия, а в том числе отношение к профессии. Но я это слово «профессия» безмерно уважаю, и это было очень важно – что мы постигаем её так важно, значительно, долго, целых восемь лет и… Но то, каких людей встречаешь на этом этапе, очень важно. И вот эти три педагога – Чернова, Базарова и следующей была Нина Викторовна Беликова – вот это всё были ученики, в том числе и Вагановой. Надежда Павловна очень много придала нам выразительности. В средних классах уроки уже повышались в профессиональной сложности, технические какие-то… Надежда Павловна была верна себе, она изумительно выдерживала стиль императорской старинной балетной школы и хотела, чтобы мы впитали именно какой-то благородный жест, благородное поведение. Каждый взгляд, каждое какое-то… Она так объясняла тонко. Вы знаете, у нас было много практики на знаменитой школьной сцене, где все, начиная от наших известных звёзд – Кшесинской, Павловой, Спесивцевой – это всё там рождалось, на этой сцене. И мы тоже были, когда достойны, нас на неё выпускали. И не только в классических вещах, мы ещё и параллельно делали драматические спектакли. Мы все были увлечены театром, сценическим действием. В нас воспитывали артистизм изначальный, который потом мы должны были применять на практике. И это сразу мне безумно повезло, потому что такой педагог – Лидия Михайловна Тюнтина, знаменитый, она вела производственную практику в Кировском театре, и шёл «Щелкунчик», без которого вообще немыслима наша изумительная, сказочная школьная жизнь. И я попала на роль маленькой Маши на втором году обучения, и вот эти репетиции незабываемы, потому что тот артистизм, который Лидия Михайловна от меня требовала… Потому что, ну раз взяли, значит, мы уже на пальчиках стояли, танцы там достаточно серьёзные и много движений хороших, которые нужно исполнять правильно, красиво. И её репетиции в этом возрасте – тогда мне было 11 лет – это была уже школа актёрская, потому что всё было по-настоящему на репетиции. И эта ёлка, и эти страхи юного существа, и это первое чувство защитить, полюбить – там зарождались чувства взрослого человека. Но это ты понимаешь потом, когда вспоминаешь, как она это делала, с какой любовью, с каким вниманием. Она смотрела в глазки молодому человеку, мне в данном случае, и это всё оживало. Она была и режиссёр, и хореограф, она всё показывала. И так было всё подлинно, так по-настоящему, что я всегда, попадая на сцену, оказывалась в огромном мире. Огромный мир сцены для меня становился миром вообще – миром этих страхов, миром этой любви, миром защитить этого замечательного героя. И таким образом детская душа тоже в жизни формируется. То есть через моё искусство, которое я постигала даже в начальные годы, у меня формировалась душа, как я понимаю. И потом мы взрослеем, а это никуда не уходит.